Жизнь на общем языке

Толком практически не спавшие уже вторую ночь, переполненные слишком сильными впечатлениями, ко всему перечисленному еще и не перестроившиеся на местное время, они в каком-то полусознательном, рассеянном состоянии собирались, выселялись из гостиницы. Матвей прощался со знакомыми и друзьями, приехавшими его проводить, Клавдия даже усилий не предпринимала, чтобы запомнить имена, представляемых ей Ладожским людей.

Понятное дело, что стоило самолету взлететь, как они оба вопреки всем правилам поведения при взлете, откинув спинки своих кресел, практически мгновенно заснули.

Самолет тряхнуло на воздушной «кочке», и Клава проснулась от этого мягкого толчка. Повздыхав-позевав, она посмотрела на Матвея. Скрестив руки на груди, чуть повернув голову в ее сторону, заботливо прикрытый Клавдией пледом, он спал глубоким, спокойным сном и тихо, как-то мило и уютно, посапывал во сне.

Клавдия смотрела на него и улыбалась, чувствуя, как расплывается приятное тепло в груди оттого, что она просто на него смотрит и думает о нем, и оттого, что он рядом.

Какая странная и дивная штука приключилась с ней. С ними.

Почему-то Клава была уверена, что никаких интимных отношений и близостей у них с Матвеем в этой поездке не будет. Почему-то ей казалось, что на самом деле эта поездка – что-то вроде смотрин, в которых они прикинут, насколько им хорошо в обществе друг друга и насколько сильно они испытывают сексуальное притяжение. Ну, что-то в этом духе: знакомятся, приглядываются, размышляют и прикидывают. И, как признался Матвей, он тоже не планировал стремительного сексуального развития их отношений.

Но провидение, категорически отказавшись прикидывать, что да как и к чему-то там присматриваться, само как-то распорядилось – и получилось. И как получилось!

Господи боже – как же у них получилось! Клавдия вот просто смотрит сейчас на него спящего, а у нее внутри трепещет, как сказали бы в старинных романах, «естество» и что-то там еще, в дополнение к трепещущему естеству, про его же фибры. И из-за этого самого предательски трепещущего естества, в совокупности с фибрами, от одного воспоминания об их близости Клавдию обдает горячей волной, пробегающей по телу из низа живота в голову, приливая к щекам и ушам, начинающим полыхать…

Такие вот печки ваши лавочки и елки же их метель.

Клавдии казалось, что там, под тем фантастическим Небом, с ними случилось что-то невероятное. Какая-то необъяснимая мистика и метафизика, из-за которых то их первое соединение получилось настолько потрясающим, что с ней произошел такой силы оргазм, какого она не испытывала никогда в жизни, красоты и мощи которого она даже представить себе не могла.