Жизнь на общем языке

Он предложил съехаться и жить вместе, но о женитьбе ни он, ни я не говорили, да и не думали почему-то. Решили, что надо сначала попробовать жить вдвоем. Попробовали. Год я промучилась, разрываясь между работой, учебой, поездками в Питер, Пашкой с бабушкой и этой самой «семейной жизнью».

– А Павел с вами не жил?

– Нет. Вернее, мы попытались жить втроем, но из этой затеи ничего не вышло. Во-первых, потому что Павлуше было неудобно ездить из этого района, где мы снимали квартиру, в школу и в конюшню на занятия по выездке. А во-вторых, у них с Владом не сложились отношения. Ну и было еще и в-третьих: бабушка Софья Михайловна, оставшись совсем одна, затосковала, и, понятное дело, у нее тут же «посыпалось» здоровье, начались какие-то бесконечные болячки. Однажды у нас произошел разговор по поводу Пашки, закончившийся тем, что мы с сыном вернулись домой. А Влад остался жить один в той съемной квартире. Он обиделся, посчитал, что я неправильно себя повела, и на этом фоне мы расстались. Но где-то через год снова сошлись. Правда, теперь мы просто встречались в выходные дни, иногда на неделе, пару раз съездили вместе в отпуск. Тут наши интересы и вкусы не совпадали кардинально: он любил Европу и жаркие страны с морем, ну а я предпочитала узнавать Россию. А чаще сбегала в Тыву, чтобы просто отдохнуть душой и телом, меня же там всегда баловали, не разрешая ничего делать. Так все и тянулось, как говорится, ни два ни полтора. Пока не случилась СВО.

– Он что, тоже на фронт отправился? – сильно подивился Матвей.

– Ну нет, конечно. Влад отправился в другую сторону. В марте уехал в Грузию, – пояснила Клава.

– Понятно, – кивнул Ладожский. – Переживала?

– Удивилась. Я не настолько погружена в соцсети, чтобы каждый день просматривать новостную ленту, поэтому для меня было неожиданным открытием, что, оказывается, куча народа ломанулась бежать из страны от СВО. Но Влад прояснил мне ситуацию. А я почувствовала какое-то внутреннее освобождение и, только попрощавшись с ним, сообразила, что тянула эти отношения как намозолившую лямку, не отдавая себе отчета в том, что они давно уже не имеют никакого смысла и только тяготят меня."

"Она замолчала. Они лежали обнявшись и молчали, обдумывая то, что рассказали друг другу.

– Ты знаешь, – прошептал Матвей, – а нам ведь пора вставать. Скоро в аэропорт ехать.

– О-о-о, нет… – простонала расстроенно Клавдия и попросила. – Не тормоши меня пока. Мне так хорошо сейчас лежится. – И повторила, вздохнув: – Просто совершенно как-то чудесно. Тепло, уютно и спокойно.

– Не буду тормошить, – повторил он за ней понравившееся словечко. – Минут пятнадцать у нас еще есть.

Но вставать все-таки пришлось, а куда деваться.