Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Эдвардс оценивал результаты, как принято для этого теста, и зафиксировал невыполнение задания. Я предложил, чтобы Билл пользовался только одной рукой. Доктор Эдвардс выразил протест, поскольку по правилам тестируемые должны пользоваться обеими руками. Впрочем, мы все-таки убедили его несколько раз попробовать, так что попросили Билла использовать только правую руку, сидя на левой. У него здорово получилось. Мы с Майком посмотрели друг на друга так, будто узрели святой Грааль. Я попросил: “А теперь только левой рукой”. У него весьма неплохо получилось! “А теперь другой узор”. Левой рукой он выполнил следующее задание довольно быстро. “Нет! Он должен выполнять задание обеими руками”, – сказал Эдвардс. Обстановка накалялась, поскольку он настаивал на проведении тестов по стандартной методике, а нам не терпелось раскапывать наш Грааль. Доктор Эдвардс мягко настоял на своем и завершил тестирование. Мы поблагодарили его, а он ответил: “Да, было интересно. Нам нужно протестировать еще двадцать или тридцать пациентов с эпилепсией с разнообразными повреждениями”. Это неумелое управление двумя руками, видимо, было примером того, что Акелайтис называл диагностической диспраксией, а мы позже окрестили интермануальным конфликтом.

Мы поняли, что Эдвардс остался в неведении относительно того, что произошло, какой Билл пациент и почему мы так заулыбались. Далее я одолжил набор таких кубиков Векслера (чтобы их купить, требовалась лицензия), а затем в конце концов добыл и набор цветных кубиков Коса. Мы заново протестировали Билла, и, само собой разумеется, он продемонстрировал ту же разницу: левая рука справлялась хорошо, а правая – плоховато. Эта разница в умелости рук сохранялась на протяжении по меньшей мере двух лет. Когда мы показали данные Сперри, он прокомментировал их в своем обычном мягком, но скептическом ключе: “Сдается мне, вы, ребята, хорошо натренировали парня за это время”. Правда была в том, что не у всех пациентов наблюдались такие различия. У второго пациента их не было, он выполнял задания довольно плохо обеими руками. Как бы то ни было, у некоторых пациентов эти различия определенно проявлялись[55]."

"К счастью, в конце 1960-х, вскоре после моей работы в Калтехе, появились черно-белые видеокамеры. Поначалу они были громоздкими, хотя и позволяли снимать эксперименты. Впрочем, по крайней мере в ранние дни видео кое-какие свойства “пленки” оставляли его далеко позади. Несколькими годами позже, когда я стал работать в Университете штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук, все мои сбережения пошли на покупку Beaulieu News 16, шестнадцатимиллиметровой камеры, которая записывала звук на пленку. Эра немого кино завершилась.