Грязная жизнь

Москва не Америка, здесь богатых дам не так много, как хотелось бы. И моральные устои тут покрепче. Не так-то просто искать в столице клиенток, но они с Валентином все-таки выкручивались. Находили не просто перезрелых дам, желающих приятно провести время с молодыми мужчинами, а тех, кто в состоянии отстегнуть за это солидную сумму. Получалось, они работали редко, но метко. В месяц у каждого выходило по десять, а то и пятнадцать тысяч долларов.

А потом Женя принял предложение одной дамы жениться на ней. Женщине под пятьдесят, старой она не казалась, выглядела довольно привлекательно. И характер не стервозный. А главное, она богата. Ее покойный муж принадлежал к касте так называемых «цеховиков», затем стал легальным кооператором, отмыл свои тайные капиталы, перевел их в долларах на банковский счет. И затем благополучно скончался. Пятьдесят пять тысяч долларов, квартира в центре города и двухэтажная дача под Мытищами – все перешло к жене. Короче говоря, Женя думал недолго. Поломался для приличия, а потом позволил отвести себя в загс. Как таковой свадьбы не было. Они вдвоем поужинали при свечах и скрепили свой брачный договор постелью. Ни он, ни она не хотели афишировать свои отношения.

Брак их просуществовал ровно год. До тех пор, пока его суженая не догадалась составить завещание, по которому все ее состояние наследовал он один. И через месяц после этого скончалась от сердечного приступа. Сердце у нее и вправду было больное. Женя всего лишь помог ему остановиться. Знал один секрет. И этот секрет спас его от уголовной ответственности. Его заподозрили в преднамеренном убийстве, но выдвинуть обвинения не могли – не имелось доказательств. Ни одна экспертиза не в состоянии была доказать его виновность. Такие вот дела.

Так он стал владельцем богатого наследства.

У него теперь много денег, он мог бы открыть свое дело, прокрутить первоначальный капитал, получить прибыль и в том же духе крутиться до победного конца. Но здесь нужно много думать, считать, рисковать, а всего этого он не любил. А иметь больше, чем у него есть, он хотел очень и очень.

Когда судьба свела его еще с одной богатой вдовой, он возблагодарил ее за это. Месяц он ненавязчиво ухаживал за пятидесятипятилетней мадам, нет-нет да потрахивал. В конце концов они решили пожениться. Как и в прошлый раз, свадьба была чисто символической. Только в этом случае его супруга переписала на него завещание чуть ли не в первый же день после отметки в паспорте. А ведь он ее об этом как будто и не просил. А через три месяца его единственная и ненаглядная угодила в больницу с инфарктом. Женю могли обвинить только в одном – в недостаточном внимании к своей супруге.