Фарфоровая жизнь

Все это стоило внушительную сумму, хотя грузовик был наемный, и мы со Штерном радовались, что хоть грузовик – не наша проблема. Но сейчас я думаю, сопоставляю – через время многое становится заметнее, эмоции утихают, что ли… И я думаю: нам этот долг простили. Саша Браво простил, вы в это верите? Штерн сказал, что мой отец с ним поговорил, и Саша простил нам долг. Но этого быть не могло, понимаете?

– Конечно. – Бережной сочувственно кивнул. – Я его закрывал не раз еще по молодости, его и своей, и всегда надеялся, честно говоря, что он где-нибудь на зоне найдет свою смерть, не от туберкулеза, так от ножа, но он выплыл. Человек был гнилой до самой середки. Впрочем, в той среде крайне редко случаются другие люди.

– Это вы сейчас на родителя моего намекаете?

– Ну, почему же. – Бережной развел руками. – Папаша ваш мне, конечно, тоже известен, но скорее как противоположность тому, что представлял собою покойный Александр Дьяконов, известный больше как Саша Браво. У вашего папаши есть некоторые принципы – извращенные, конечно, потому что он и сам человек глубоко изломанный, и другим он быть не может, живя много лет вне социума, – но есть у него некая грань, которую он не переходит. Так вы утверждаете, что дело с потерянным грузом тогда сразу утряслось?

– Именно. – Леонтьев сел на стул и попытался успокоиться. – Я много раз все это прокручивал в голове, понимаете? Даже составил что-то вроде слайдов, расположенных один за другим во времени. И по всему выходило, что после того как похоронили Анну, мы продолжали работать. Потом Штерн увез дочь в ту школу, и перед его отъездом я спросил, что мне делать, если кто-то позвонит по поводу груза или придет, мы же знали, что собой представлял этот мерзавец. А Штерн тогда ответил, что никто не позвонит и не придет. Что вопрос уже решился. А ведь когда все произошло, Штерн был вне себя от ужаса и злости, не знаю, чего было больше, но если бы проблема каким-то образом разрешилась, он бы мне сказал, и не просто бы сказал – он бы хвастался и пыжился, как индюк, было в нем тщеславие, и немало. А он бросил вскользь, словно ничего не значило это, и сразу перевел разговор на другое. Но я-то помню, мне и тогда его реакция странной показалась, правда, тогда я списал все на горе и переоценку ценностей. А сейчас…

– А сейчас вы думаете, что между пропажей груза, смертью Анны и неожиданным великодушием Саши Браво есть какая-то связь. – Бережной покачал головой. – Возможно, вы правы, но как это увязать, я пока не понимаю.

– Но это каким-то образом должно быть связано.

– Если связь есть, я выясню. – Бережной пододвинул Леонтьеву лист бумаги. – Это ваши показания. Прочитайте, напишите: «С моих слов записано верно», подпишите и поставьте сегодняшнее число.

– Нет, давайте все делать правильно.