Есть ли жизнь после отбора?

И потом ты только и можешь, что соглашаться. И вот баронство Фоули-Штоттен превращается в перевалочный пункт, в часть транзита запрещенки.

– Тебе придется брать власть и отменять это, – серьезно сказала я. – Иначе мы начнем войну.

– Мина…

– Так или иначе, а с этим, – я ткнула пальцем в почти уничтоженный листок, – Окраины изменятся необратимо. Но, восстав, мы погибнем с честью, а не станем частью черных сборщиков.

Сейчас я как никогда остро чувствовала свое сродство с силой. Как будто именно этого удара судьбы мне и не хватало.

– Каковы же плохие новости? – Гамильтон решил сменить тему, и я была ему за это искренне благодарна.

– Магистр Вельтрис найден мертвым, – Кристоф потрогал подживающий рубец, – некто инсценировал его самоубийство.

– Инсценировал? – переспросила я.

– Изобразил, – шепнул Гамильтон.

– Я знаю, что такое «инсценировка», – возмутилась я. – Просто удивилась, что…

– Что и я знаю? – хмыкнул Кристоф. – Про порох я теперь тоже знаю. И согласен, что нам такого не надо.

«Точно, леди Змейка так же гуляет среди миров», – пронеслось у меня в голове.

– Только вот кто такой магистр Вельтрис и почему мы должны огорчиться? – ворчливо спросил Гамильтон.

У меня же в памяти что-то скреблось. Вельтрис у меня отчего-то ассоциировался с химерологией и…

– Магистр выполнил заказ на особенный парик, который впоследствии был преподнесен моей младшей сестре, – мягко произнес Кристоф.

– Точно, – цокнула я. – С него все и началось, юную принцессу обманом заставили вынести из хранилища проклятый клинок, и все завертелось.

– Надо было призвать гончих, – сердито вздохнул Гамильтон, – чтобы разнюхали все.

– Поэтому я здесь, – серьезно ответил Кристоф. – Смиренно прошу помощи.

– В помощи мы, разумеется, не откажем, – кивнула Ауэтари, а мой компаньон, не удержавшись, добавил:

– Мы б ее навязали, если б ты не попросил. Но вот вопрос, а где хорошая-то новость?

Мы все обратились в одно большое ухо, а Кристоф, пожав плечами, тонко улыбнулся:

– Мне удалось забрать из дворца сестру, и она, а точнее, ее серьезный и деловитый компаньон рассказал довольно обнадеживающие вещи."

"– Милтон, – ахнула я, – как мы могли забыть, что он остался в столице?!

И тут же устыдилась собственного возгласа, ведь за принцессу мне было не столь переживательно.

– Ему хоть и двадцать зим, а, готов поспорить, уши он развесил по всему дворцу, – проворчал Гамильтон, и в его тоне слышалась настоящая гордость.

– Истинно так, – согласился Кристоф. – Храм отказал новому Правителю в службе, последняя Драконья Жрица покинула столицу, и ни один семейный артефакт Рентийских не принял его кровь.

– Это значит, что он не Рентийский? – нахмурилась я.

– Не совсем, – покачал головой Кристоф. – Это значит, что с ним что-то не так.