Есть ли жизнь после отбора?

Судьба нелюдей трагична, стоит вспомнить, что от драконов осталась лишь одна семья и та прячет свои крылья».

Подумав о Кристофе, я только фыркнула. Что-то мне подсказывает, что у него нет крыльев. Хотя магически он невероятно силен.

«Тарлионе было тринадцать, когда она столкнулась с тварями мертвого мира. На ее груди горел малый оберег, и потому ее никто не тронул. Но она испугалась настолько, что сила луо-наари не прижилась в ней. Уже позднее мы выяснили, что девочку не выпускали дальше собственного сада: родители Тарлионы считали ее сокровищем. И это было правдой: несколько поколений не рождалось людей с такой магической мутацией.

Родившись, ты вселила в нас надежду, Мина. Но вместе с тем вначале мы пошли по тому же пути – укрыть тебя от всего мира. Спрятать, завернуть в несколько слоев шелка и защищать, защищать, защищать».

Нахмурившись, я отвлеклась от чтения. Это когда это меня держали взаперти? Не могу припомнить такого! Мог ли мастер ошибиться?

«И вот однажды ты играла в саду. И на тебя с дерева упала гусеница. Ты испугалась так сильно, что подожгла все вокруг себя. Тогда-то твой отец и понял, что, укрывая тебя от жестокости мира, он делает только хуже. Мы решили, что поможем тебе стать сильней. Чтобы в будущем ты могла без страха смотреть в лицо опасности. Хотя должен признать, что мы не планировали тебя оставлять. Я считал, что у меня в запасе еще лет тридцать. Но все повернулось не так, как я предполагал. Надеюсь лишь, что твой отец по-прежнему рядом».

Прижав письмо к груди, я тихо расплакалась. Он был рядом, мастер. Был так долго, как только мог.

«Сейчас ты должна отправиться к Пещерам, тем самым, про которые мы тебе рассказывали. Возьми с собой что-нибудь вроде кувшина. И не бойся: луо-наари исключительно мирные духи. Они ждут, когда их мир вновь окажется рядом, и тогда они его покинут. Им не нужен наш мир: они не способны приспособиться к солнечному свету. Общаться с ними можно при помощи мыслеобразов. Новорожденные луо-наари очень наивны, и по первости их нельзя оставлять одних. Они не знают наших правил и традиций. Смешно сказать, однажды они пытались украсть сахар, но я успел купить им пару мешков. Да, я опять прыгаю туда-сюда. Но раз уж мы дошли до содержания бликующих малышей, то учти: им нужны свежие цветы и сахар. А солнечный свет превращает их в темную пыль».

Бросив короткий взгляд за окно, я вспомнила, что тот самый угол, который облюбовали бабочки луо-наари, находится в самом затененном месте мастерской.

«Надеюсь, они и сами знают о своих уязвимостях. Пока солнце не сядет, в мастерскую не войду», – решила я.

И улыбнулась, когда дверь в кабинет отворилась и там появились два любопытных носа.

– Не помешали? – Ауэтари вошла первой.

– Ничуть. Читаю письмо мастера Дейтора.