Другая жизнь оборотня

– Выпороть мерзавца! Чтобы сесть месяц не мог! – бушевал отец «бизнесмена». – Бить до кровавых соплей! В подвал его! К крысам!

Миша вскочил, открыл окно и выскочил в сад.

– Немедленно поймать! – завопил Антон. – Живо!

Борис ушел. Гомеопат закашлялся, Елена заботливо подала мужу стакан воды:

– Выпей, милый.

Он резко оттолкнул ее руку, вскочил и выбежал из столовой. Стало тихо.

– Пойду пройдусь, – сказала я, – подышу свежим воздухом.

Я поспешила к двери. Вышла в коридор и сбросила Богатову эсэмэску: «Не забыл про наш поход за яйцом?»

Глава 27

– Здрассти, люди дорогие, – залопотала Роза Михайловна, выходя на крыльцо своего дома. – Что за забота вас ко мне привела? Творожку хотите? Сметанки?

– Нам нужно яйцо красномордой панки, – заявил Степан, – говорят, оно у вас есть.

Роза Михайловна прищурилась.

– Может, и так. Купить желаете?

Богатов вытащил портмоне.

– Да!

– Однако не дешевое оно, – пропела бабка. – Птица-то редкая, только у меня живет. И все яйца давно под заказ распределены. Их врачи берут, знахари, колдуны всякие. Очень сильное средство. В особенности от сглаза да порчи."

"Я во все глаза смотрела на милую бабульку. Ну и ну! Она не растерялась, решила продать крашеное куриное яйцо как можно дороже. Сегодня утром, когда мы с ней договаривались о спектакле для Степана, Роза показалась мне бесхитростной доброй старушкой. Завершая беседу, я дала ей тысячу рублей и сказала:

– Спасибо вам за помощь.

– Что ты, деточка, – запричитала молочница, пряча купюру, – зачем так тратишься? Понимаю, мужчина болен, надо ему пособить, я и за так комедию сыграла бы, жаль же человека.

Но сейчас бабка явно набивала цену на яйцо. И очень искусно. Не такая уж она, оказывается, и наивная.

Степан потряс кошельком.

– Бабка, хватит гундеть! У тебя есть красномордая панка?

– Имеется птица, – подтвердила Роза Михайловна.

– Покажи! – велел Степан.

– Ох, милок, пугливая она, – снова завела свою песню старушка, – и злобная. Еще клюнет тебя, не дай бог, в глаз, окривеешь.

– Я куплю яйцо за любые деньги, – заявил Богатов, – но сначала хочу на эту панку взглянуть. Условие такое: вижу пернатое – беру яйцо; не вижу – не беру. Всучивай товар кому другому, меня обдурить невозможно. Не резиновыми тапками у дороги торгую, крупным бизнесом ворочаю.

– Так по тебе, сынок, и видно, – залебезила молочница, – а я баба деревенская, неграмотная, но Бога боюсь, поэтому не мошенничаю. Да и зачем мне людей за нос водить? Сидит себе в сараюшке панка-то эта красномордая. Да только вот дело какое. Она же трепетная, нервная, увидит вас – в истерике забьется, не дай бог, улетит прочь. Что мне тогда делать? Панка дорогая, двести тысяч за нее уплачено было, да еще потрачено немало, чтобы вырастить. Цыпленком ее брала…

Я втянула голову в плечи.