Чужая жизнь

Глупые розовые мысли заполонили мой мозг, а сладкая нега и лёгкое возбуждение добавили хаоса. Поэтому я ни о чём не думала, просто любовалась, казалось бы, непривлекательными, грубыми чертами мужского лица, но как же они стали мне дороги.

Я задремала, но проснулась от того, что ко мне под одеяло пробралась одна негодница. Эльза прижалась ко мне, обнимая ручкой, преданно заглядывая в глаза.

— Доброе утро, мамочка, — тихо шепнула она, заметив, что я открыла глаза. — Спи, спи. Папа сказал тебя не будить.

Я усмехнулась. Ох уж этот папа. Я обняла Эльзу, укутала её в одеяло, благо перед сном Алиас додумался меня одеть.

Я прикрыла глаза, сон сморил меня снова под сопение племянницы. Второй раз меня выдернули из сна детские голоса, которые спорили — мама я или нет. Оказывается, Генри тоже пробрался в спальню и теперь обнимал меня с другого боку, доказывая сестрёнке, что я тётя, а не мама.

Я обернулась к нему и потрепала по волосам, обняла, предлагая лечь, как и Эльза.

— Я не мама, Эльза. Генри прав. Я ваша родная тётя. Вы с братом родились в один день, так и мы с вашей мамой в один день родились, только она меня старше на несколько минут.

— А где мама? — тихо спросила Эльза, садясь на кровати и пристально меня рассматривая.

— Прости, но я не знаю, где она. Но обязательно буду её искать. Без мамы жить тяжело, я это сама знаю. У меня не было её.

— Кэйт, будешь нашей мамой? — с другой стороны раздался вопрос от Генри.

— Да, — радостно закивала головой Эльза. — Кэйт будет нашей мамой.

— Нет, — покачала я головой и села строго глядя на детей. — Я ваша родная тётя. Я не могу заменить вам маму.

Эльза разревелась, и я притянула её к себе, усаживая на колени.

— Ну что ты, милая. Я же всегда буду с вами. Буду любить вас. Как вас не любить, таких милых деточек. Маленькая принцесса, вот ты кто. Зайка, перестань плакать, а то я сама сейчас разревусь.

Генри придвинулся и погладил меня по волосам.

— Кэйт хорошая. Не надо плакать.

Глаза защипало от трогательности серьёзного тона племянника, он был так похож на отца, стремился защищать и быть ответственным.

Так мы и сидели, Эльза у меня на коленях рыдала, пряча лицо у меня на груди, Генри гладил по волосам меня, а я, расстроенная, боролась с собой, чтобы не разрыдаться на глазах у детей.

Эту картину и увидел Алиас, войдя в спальню.

— Что происходит? — строго спросил он у детей. На меня старался не смотреть.

— Кэйт плакала, — сдал меня с потрохами Генри, слезая с кровати. — Эльза обидела Кэйт.

— Я не обидела Кэйт! — вскрикнула Эльза, вскакивая с места и нечаянно ударившись головой о мой нос.

Я ахнула от оглушительной боли и отстранилась зажмурившись. Вот ведь непоседа!

— Эльза! — грянул голос Алиаса.