Чужая жизнь

Я показала ему руки, но он словно не заметил.

— Я люблю тебя, Кэйт. Если решишь расстаться… Если опять решишь сбежать, я убью тебя, — проникновенно шепнул Алиас, и столько боли и страдания отразилось в его глазах.

Я вначале испугалась, а затем поняла, что он говорит правду. Он любит меня, или Берту, я не хотела сейчас на этом зацикливаться, но его любовь огромная и полыхает как пожар. Он не может просто смотреть, ему надо прикасаться, надо чувствовать, что я рядом. Он любит и умирает от мысли, что я сбегу, как и Берта. Он не может отпустить.

Я улыбнулась, подняла руки и погладила его по щеке, затем по губам. Он поймал мои запястья и стал покрывать поцелуями пальцы, ладони, прикрыв глаза.

Я была очарована его прямолинейностью. Страшное признание в любви осело в глубину души. Я хотела любви, но не ожидала, что она бывает такой сильной, такой ненормальной, всепоглощающей, отнимающей силу, волю. Я старалась не думать, как он страдал, когда Берта сбежала. Мне было его жалко. Алиас открыл глаза, я робко улыбнулась ему, и вдруг раздался звонок комфона.

Тамино поцеловал меня, расцепил браслеты, затем их снял. И всё это делал неспешно, аккуратно убирая украшения в коробку, которая оказалась на полу. Комфон разрывался медленной музыкой одного из хитов сезона, но не сумел привлечь к себе внимание хозяина. Алиас снял с шеи колье. Поправил грязный измятый пеньюар, прикрывая мои плечи, затем укрыл ещё и своей рубашкой.

Я попыталась встать, но колени подогнулись. Я удивлённо ахнула, понимая, что совершенно без сил. Алиас поднял меня на руки, самодовольно улыбаясь.

— Ты такая хрупкая, — с нежностью шепнул.

Он меня доставил в спальню, когда надел штаны. Шёл по коридору, не боясь, что нас увидят. Лёгкая походка, самоуверенность во всём. Я в который раз была покорена его внутренней силой. Алиас сам вымыл меня в душевой кабине, как ребёнка, поливая водой сверху, смакуя каждое действие.

— Мы когда к тётке полетим? — еле отплевываясь от воды, спросила у него, убирая от лица сырые локоны.

Алиас выключил душ, включил сушилку. Мои волосы взмыли вверх, я прикрывалась руками от жаркого взгляда Тамино, который так и не приобрел свой обычный красный цвет. Ему мало было двух раз. Была бы его воля, он меня, наверное, из кабинета не выпустил бы до самого ужина.

Ответил он мне лишь в спальне, когда укладывал на кровать, бережно укрывая одеялом.

— Через пару часов я освобожусь. Обещаю, я быстро. А ты пока полежи, наберись сил.

Он принёс сорочку, лёгкую, словно паутина, белоснежную и блестящую. Ушёл Тамино только после того как одел меня, постоянно будоража поцелуями в самые откровенные места. Я думала, что это никогда не прекратится. Лежала, обнимая подушку, и, щурясь, следила за альбиносом, у которого пальцы чуть дрожали.