Взять живым мёртвого

Но уже через секунду сориентировался, что эти дисциплинированные военнослужащие явно не беззаботные поляки, и, вспомнив остатки школьных знаний, приветливо козырнул:

– Данке шён, золдатен унд ди официрен!

Наверное, получилось не совсем правильно, потому что ружья поднялись к плечам и на меня уставилось не менее десяти – двенадцати стволов.

– Ну, я ещё знаю «хенде хох» и «гитлер капут», – очень-очень тихо прошептал я, медленно поднимая руки.

Из-за пушек строевым парадным шагом вышел нарядный офицер со шпагой наголо.

– Аусвайс, битте?

– Аус… чегоус? Я, честно говоря, не очень, если вы по-латыни. Но можно Бабу-ягу спросить, ну это… как там по-вашему, бабка-курка-млеко-яйки шнель, шнель!

Офицер устало хлопнул себя ладонью по лбу.

– Ох, опять рюсские-е… Найн, почему ми тут должны знать фаш фарфарский язык, а вы не можете хоть щють-щють виучить нормальный немецкий?!

– Потому что мы вас в сорок пятом победили.

– Нихт ферштанден?

– На Чудском озере, – поправился я.

Немец покивал головой и скорбно снял шляпу. Все солдаты, опустив ружья, обнажили головы. Видимо, дедушки и прадедушки в Тевтонском ордене были у многих.

Я гордо выпятил грудь, будто лично участвовал в памятном разгроме крестоносцев, но офицер вновь нахлобучил треуголку на голову и объявил:

– Ви есть арестованы!

– За что?

– За переход границы без документ.

– У нас есть грамоты царя Гороха, короля Вильгельма, а также личное приглашение на Рождество от посла Кнута Гамсуновича Шпицрутенберга.

– А документ на транспорт?

– Это избушка!

– Хаус? А технический документ, а проверка состояний, а допустимый скорость на шоссе, а…

– Может, ещё аптечка и запаска? – на свою голову съязвил я.

– Я, я, натюрлих, – даже обрадовался он, кивая подчинённым. – И ещё фы нанесли нам глубокий психологический травматизм, напоминайт про Чудско озеро-о…

Мамой прокуратурой клянусь, четверо солдат при этих словах вытерли скупые слёзы. Я стиснул зубы, чтобы не сболтнуть ещё чего-нибудь, и так наговорил по полной. В этот момент из-за двери высунулась заспанная Митина физиономия.

– Чечилось, Никт Ваныч?

– Немецкие пограничники, кажется, нас арестовывают. Бабу-ягу разбуди, пожалуйста.

– Не-а, – с хрустом потянулся он. – Бабуленьке ежели не вовремя сон перебить, так она и костяной ногой по хребту дать может. Я уж огребал пару раз, так что теперича извольте будить сами.

– Исполнять приказ, младший сотрудн…

– А я покуда с немцами потолкую, может, не всё так печальственно. – Не слушая меня, Митька спрыгнул вниз.

– Гутен морген, герр офицер. Айн проблем, я?

– Шпрехен зи дойч? – не поверил своим ушам немецкий офицер.

– Их бин студенте ан дер дойче слобода, – скромно кивнул наш деревенский увалень.