Взять живым мёртвого

Интересно, ценил ли этот момент сам дьяк? Надо будет поинтересоваться при случае. Хотя чего ждать?

– Филимон Митрофанович, вы в порядке?

– Господи наш Иисусе Христе, на Тебя едино уповаю-у…

– А на нас, значит, нет?

– Единый Вседержитель, пришли ангелов небесных во спасение грешного мя-а…

– Гражданин Груздев, ангелов, видимо, не будет, но есть мы, – вежливо напомнил я. – Пока вы являетесь подданным царя Гороха, никто и нигде не может сжечь вас без суда и следствия!

– Храни Господь родимую милицию, – с чувством простонал дьяк и, потеряв сознание, обмяк в цепях на столбе.

Пока городской суд в лице бургомистра и ещё трёх-четырёх толстопузых бюргеров о чём-то там перешёптывался, на помост выпрыгнул страшный Митька со зверским выражением лица и ухватом наперевес. Опытный палач не стал дожидаться худшего и резво слинял под эшафот.

Кстати, не факт, что он испугался именно младшего сотрудника. Лично мне казалось, что палач Фрайбурга просто встретился взглядом с нашей бабушкой. Мрачная Яга неподвижно стояла у окна в позе скульптуры Церетели, и это реально пугало до икоты.

Я же неторопливо спустился по ступенькам крыльца и встал на помосте, пока стальные руки нашего младшего сотрудника рвали цепи. Можно было бы и просто снять, но так эффектнее.

Убедившись, что тощая тушка дьяка отнесена в избушку, я вежливо козырнул господину бургомистру.

– Граждане свободного города Фрайбурга (Митя, переводи!), я обращаюсь к вам с непростым известием. Во-первых, этот человек (да, дьяк тоже человек, пусть лично нам кажется иначе, пусть мы его иначе как геморроем и не называем, но…) ни в чём не виноват! Вообще не виноват, по факту и по-любому. Он заложник ситуации. Если вы собирались казнить его только потому, что мы ушли и не вернулись, то прошу прощения, вот они мы. Шашлыки не состоятся! Посему требуем уважить международное право и отпустить господина Груздева на свободу.

– Я, я, дас ист фантастиш, – совершенно не к месту, но старательно подтвердил дьяк.

Похоже, все мы русские в первую очередь запоминаем именно эту фразу. Клинит нас на ней, что ли?

– Чё? – опомнился он, краснея до ушей. – Ох ты ж мне грешному, заслушался я речей ваших сладких! Вкратце чё им сказать-то?

– Что дьяка жечь нельзя!

– Зер гут, Никита Иванович, отец родной. – Наш младший сотрудник низко поклонился недоумевающей немецкой публике и всего одним длинным предложением поверг её в полный шок: – Дойчен швайн, идиотен, кретинен, дегенератен, садистен!

По крайней мере, тишина образовалась, как в гробу. Я там лежал, я знаю.

Ей-богу, не только я, но и бабка всё поняла. Пока она била Митьку клюкой по дурной голове, я обратился напрямую к главе города:

– Господин бургомистр, вы же знаете русский.