Взять живым мёртвого

Ну, быть может, не сразу, конечно…

То есть она ещё зачем-то бросила укоризненный взгляд на правую Митину ногу, умотанную в позапозавчерашнюю портянку. Мы-то давно к таким ароматам привыкли, а вот немецкая нечисть, похоже, имела более деликатное обоняние.

– Ну и подумаешь. – Ни капли не обидевшись, я перевернулся на другой бок. В первый раз ночую в настоящем готическом замке – и сразу такие волшебные сны. Может, ещё кто придёт? Хотелось бы сказку про Кота в сапогах, но она вроде французская.

Ожидания оправдались, однако вместо кота буквально через пять минут пришёл высоченный мертвец в кандалах. Он строил страшные рожи, высоко поднимал колени, скрипел зубами и тянул ко мне когтистые руки. Драная одежда военного образца, жёлто-зелёные останки плоти, выразительная чёрная чёлка на лбу и кубик усиков под дырявым носом.

Я всё никак не мог вспомнить, кого мне это напоминает, но точно знал, что Митю непременно надо поднять. Наш младший сотрудник до икоты боится мертвецов, а какой же начальник упустит такой шанс взбодрить подчинённого? В реальности нет, конечно, но во сне можно, смешно же!

Хитрый мертвец тоже сразу это почувствовал, и мы наперегонки рванулись к Митьке. Мёртвый успел первым и даже взмахнул над его головой тяжёлыми кандалами. Конечно, с целью весело позвенеть, не бить же ими спящего?!

Пользуясь тем, что во сне можно всё и всё не страшно, я попросту толкнул его коленом под тазовые кости. Мертвец с чёрной чёлкой запнулся о брошенный сапог того же Митьки, всем телом (или что там от него осталось) перелетев на опасную кровать! Одна вспышка до потолка, и… всё. По-моему, даже квадратных усов не осталось. Ну, могло бы быть и повеселее…

Погрозив кровати пальцем, я лёг на пол, надеясь вновь, что приснится что-нибудь эдакое.

К сожалению, интересных снов больше не было. От холода я проснулся, клацая зубами, уже часов в пять-шесть утра. Митькина спина, конечно, полыхала как печка, но обнимать его и греться казалось как-то предосудительно. Что люди скажут на такое вопиющее нарушение субординации? Да и я женатый человек. Кстати, бабка уже встала и зачем-то обшаривала углы комнаты.

– Доброе утро! Чем занимаетесь?

– Коли живы все, так куда уж добрей, – меланхолично согласилась Яга, клюкой загоняя под кровать чей-то обугленный череп без нижней челюсти.

– Не понял, это… э-э…

– А это тебя, сыскной воевода, спросить надобно.

Я нервно потёр ладонями виски, а неумолимая глава нашего экспертного отдела наклонилась, подняв с пола длинный нож с глубокими следами чьих-то зубов.

– Я не виноват, мне всё приснилось!

– Да видела, как ты не виноват. Своими глазами видела, – мрачно поморщилась Баба-яга. – Ить от же чуяло сердце, что не стоило нам всем ту воду пить! Однако жажда проклятущая верх взяла.