Живые

Здесь не было голограмм – это Федор пояснил сразу.

– Я не нашел, как можно сделать голограммный экран. Все остается в двухмерном измерении. С одной стороны неудобно, с другой – можно сделать сразу несколько экранов, монитор стола это позволяет, – сказал он.

Федька тоже выглядел усталым – вокруг глаз залегли темные тени, губы побледнели, волосы висели спутанными прядями. Он время от времени тер нос и глаза ладонями, ерошил волосы и потягивался, распрямляя затекшую спину. Но тут же снова погружался в работу.

– Ничего не понимаю, – ворчал он. – Не могу открыть большинство файлов или программ. Или как это тут называется… Все сложено странными значками, и в одном небольшом значке заключается вдруг множество других значков, которые выстраиваются рядком, и когда открываешь какой-нибудь из них – тут же вываливаются новые значки. И как это работает – не могу разобрать. Пока.

– Плюнь. Давай отдохнем.

– Тай, ты же хотела вернуться на станцию? А сделать мы это сможем лишь тогда, когда полностью подчиним себе крейсер. Надо заставить его слушаться.

– И заставим. Еще как заставим. Но сначала надо отдохнуть. На свежие мозги больше мыслей будет.

– Неплохая формула. – Федор невесело усмехнулся, после спросил: – Чем это от тебя пахнет?

– Чем-чем… Шампунем здешним. Я была в душе.

– Почти сухие. Там сушилка есть. Где бы нам поспать, как думаешь?

– Может, и мне в душ? – Федор поднялся и потянулся, разводя в стороны руки.

– Топай, конечно. Я покараулю, если вдруг что.

– Тут и караулить нечего. Все стоит: все роботы, весь крейсер. Все парализовано. Не могу наладить эту ерунду, не получается.

– Потом. Пошли все вон. Федь, давай поспим. Мне одной будет скучно спать…

– Скучно спать? – Федька усмехнулся.

Он направился в душ, а Таис принялась снова изучать капитанскую рубку и прилегающие к ней коридоры. Нигде ни одного кресла, ни одного стула, ни одной кушетки. Только покрытый какой-то мягкой и светлой резиной пол да гладкие белые стены, в которых расплывчато отражалась Таис. Придется лечь прямо на полу, другого выхода нет.

– Тю, – высмеял ее опасения Федор. – И что тут такого? Ну переночуем один раз, так тут ведь не холодно и не грязно. А если тебе так уж необходима подушка, то можешь устроиться у меня на плече. И тепло, и хорошо. И к тому же, насколько я помню, тебе нравится слушать, как бьется мое сердце.

Федор улыбнулся и тряхнул все еще мокрыми волосами (видимо, сушилкой пользоваться не стал). На щеки Таис попали крошечные капли воды, она вытерла их ладошкой и ответила:

Они уселись у стены, недалеко от агрегата с едой. Федька устроил под головой свой рюкзак, прикрыл ноги курткой. Таис примостилась рядом – рука Федора, обнимавшая ее за талию, согревала и успокаивала.

– Все, тогда спим, – решительно сказал Федор.