Живые

Ей помогали, ее поддерживали. Прочная связь с людьми была у Эммы. Всегда была. И в самом начале этой связи стоял лон. Ведь началось все с его доброты.

Эмма снова заснула. Последнее, что она помнила, это фраза, которую произнес Коля. То ли прочитал с планшета, то ли еще что.

– «Таблетки мне помогают. Они сильно замедлили течение болезни. Но процесс перерождения все равно идет вперед. Медленно, но верно. Мне необходимо выбраться со станции».

– Эмма, слышишь меня? Открой глаза! Эмма, ну открой же глаза!

Ее трясли за плечи. Сильно трясли. С трудом разлепив веки, Эмма прищурилась от яркого света и тут же опустила ресницы.

– Слышу, – пробормотала, удивляясь, что двигать языком очень тяжело. Оказывается, для того, чтобы говорить, тоже нужны силы.

– Давай-ка, выпей это. Эмма, открой рот.

Что сделать? Эмма послушно открыла рот и почувствовала на языке холодную, плоскую таблетку. Гладкую и безвкусную.

– Это просто вода, Эмма. Выпей воды. Запей таблетку. Давай, Эм, у тебя должно получиться…

Вода. В кружке просто вода. Холодная и неприятная. Сделав пару глотков, Эмма откинулась на рюкзак и пробормотала:

– Отстань… пожалуйста…

– Вот видишь, Вовик, никакой она не зверь. Не нападает и не дерется… а ты выступал – не буди, а то нападет… Болван ты. Иди лучше кружку после себя сполосни.

О чем это Колька говорит? Эмма попыталась сообразить, но не смогла. Сон снова затянул в себя, темный, бессюжетный. Спать, спать… просто спать и ни о чем не думать. Если бы еще не было так холодно…

Кажется, последнюю фразу Эмма проговорила вслух, потому что Колька тут же переспросил:

– Холодно? Тебе холодно? Сейчас что-то придумаем.

Эмму чем-то накрыли. Она не могла посмотреть чем, но благодарно улыбнулась. И заснула.

Колька сидел, наклонившись над самым столом. Брови сведены, лицо хмурое. У него абсолютно черные волосы. Или все-таки темно-русые? Худое лицо, высокие скулы. Его, кажется, называли на базе Колючим. За что? За ежик волос?

Эмма совсем недавно обрабатывала рану на плече, которую Колючий получил из-за нее. Не побоялся роботов.

– Твое плечо зажило? – собственный голос показался Эмме хриплым и глухим.

Колька поднял голову, улыбнулся. Так ясно, так радостно, что Эмма заулыбалась в ответ.

– Ну наконец, – проговорил он, – как ты? Ты спала больше десяти часов. Мы же дыхание твое слушали и пульс мерили. Как ты? Встать сможешь?

Эмма дернула плечом и заметила, что укрыта Колькиной толстовкой. А сам он сидит в одной футболке с длинным рукавом. Ежится, обхватывает плечи. Бледный, с синими губами.

– Зачем ты разделся? – спросила Эмма.

– Нормально все. Не бери в голову. Я не мерзляк. Хочешь чаю? Или кофе? Или картошки пюре? Мы специально берегли еду для тебя.

Эмма поднялась, села. Голова немного кружилась, но уже не болела.