Живые

Воздух станции полон вирусов, которые продолжают дублироваться. Детьми на Среднем уровне занимаются роботы, программы будут работать по-прежнему. Наш трехлетний сын Федор тоже находится среди детей. Мы не видели его уже больше четырех недель. Мы ничем сейчас не можем помочь ни нашему сыну, ни остальным детям. Наша задача – сохранить хотя бы детей и сохранить результаты наших исследований. Мы не можем допустить, чтобы крейсеры зашли на станцию. Потому мы хотим вылететь на челноке навстречу крейсерам с кодом тревоги М.О.A.G. Точно такой же код присваивается станции.

Лиза слишком плохо себя чувствует, я не знаю, смогу ли довезти ее до людей. Она не приходит в себя уже второй день. Я должен попробовать спасти ее и вывезти со станции. Ради Лизы и ради детей я попробую выбраться на челноке.

Вот, пожалуй, я рассказал все. Мне придется оставить детей – их чуть больше сотни. Придется оставить станцию без взрослых. Стая заболевших надежно заперта внизу. Роботов-пятнадцатых у нас уже не осталось. Но я рад хотя бы тому, что удалось сохранить жизни детям. Мы не потеряли ни одного ребенка. Удалось сохранить даже тех, кто еще находится в кувезах. Программы станции и сам сервер работают исправно. Мы запустили самоопределение станции, на время отсутствия взрослых все решения интеллект станции будет принимать сам. Интеллекту корабля присвоено имя Моаг – по начальным буквам кода.

Производство работает исправно, никаких нарушений не было. Благодаря тому что производство хорошо изолировано от жилых отсеков, удалось избежать проникновения туда тварей.

Все-таки мы думаем, что вирус напрямую связан с человеческими гормонами. По какой-то причине его блокируют испытываемые людьми чувства сильной эмоциональной привязанности. Настолько сильной, что люди не мыслят жизни без объекта привязанности. Так называемая любовь. Почему так происходит – мы не успели понять до конца.

Я заканчиваю запись, и мы уходим. И если есть Бог – да поможет Он нам и нашим детям».

Андрей замолчал, глядя в экран. После вдруг сказал чуть дрогнувшим голосом:

«Я очень люблю свою жену Лизу и люблю нашего сына Федора. Если мы больше не увидимся, если я не вернусь, или погибну, или изменюсь – я хочу, чтобы Федор это знал. Чтобы осталась хоть какая-то память о нас. Мы всегда любили тебя, сын».

Запись закончилась. Лишь внизу пробежали последние слова – буквенная запись чуть запаздывала. И Таис увидела знакомую фразу: «Мы – сердечко – тебя».

Что значит сердечко? Любовь, что ли?

– Вот теперь все ясно, – сказал Федор, не глядя на Таис, – теперь все встало на свои места.

– Это значит… – Таис не решалась продолжить фразу.

Она даже не решалась думать об этом. Невысказанная, непринятая мысль висела буквально в воздухе.