Живые

– Да, поделимся, – оглянувшись, кинула через плечо Эмма, – еда теперь не будет проблемой. Нет смысла сидеть на коробках и жадничать. Главное теперь – не переедать, сидя над планшетами. А то растолстеете тут в своих подвалах.

Три пачки с сухим картофелем и три пакета с молоком поначалу не казались очень уж тяжелыми. Но пока пробирались полутемными коридорами, руки у Таис затекли, а кисти теперь просто ломило от усталости. И не переложишь ношу на Федора, тот тащил еще больше. К диким они отправились вдвоем. Федька сказал, что не обязательно ходить туда толпой, да и никто больше не проявлял особого желания топать в дальние коридоры Нижнего уровня, находящиеся на противоположном конце – за мусоркой.

Пришлось делать изрядный круг, но по-другому к диким не добраться – большинство проходов и дверей на Нижнем были намертво закрыты или вообще запаяны.

– Что это за уровень такой? Зачем он вообще нужен на этом корабле? – спросила Таис у Федора, когда они прошли очередные коридоры и завернули в узкий, темный проход.

– Да загадка какая-то. – Федор оглянулся. – Не отставай, пожалуйста. Только не пойму, зачем диким было забираться в такую даль?

– Помнишь, как они напали на нас недавно? Может, туго им с едой пришлось?

– Сейчас разберемся.

– А вдруг поколотят нас, а?

– Пусть попробуют. Тебя ведь, Тай, так просто не одолеть, да?

Таис только усмехнулась в ответ.

Переступили через высокий порог дверного отверстия – дверь почему-то оказалась сломанной и валялась в коридоре, преграждая путь. Перебрались через нее, спустились на две ступеньки вниз, миновали ряд труб, через которые тоже пришлось перебираться. И наконец за поворотом открылся проем базы диких.

Резкий, едкий запах ударил в нос, и Таис зло ругнулась:

– Вот же зараза! Чем у них так воняет?

Она не успела закончить фразу, как что-то толкнуло ее в бок и пронеслось мимо. В сумраке – у диких горела только одна лампочка в углу базы – Таис не поняла, что это было. Потеряв равновесие, она покачнулась и упала бы, если бы Федор не подставил плечо.

За железным столом, покрытым цветным пластиком, сидел, положив голову на руки, мальчишка. Или уже парень – на вид ему было гораздо больше шестнадцати. Грязные волосы свисали слипшимися прядями на самые руки, засаленные рукава коротковатой куртки, истрепанные до лохмотьев, пугали убогим и страшным видом.

– Эй, привет! – позвал его Федор.

Парень не шевельнулся.

Федор осторожно приблизился, качнул боком столешницу и снова позвал:

– Эгей! Ты спишь, что ли?

Парень снова остался недвижим.

– Пацан, ты заболел?

Медленно, очень медленно поднялось лицо, и сквозь слипшиеся пряди сверкнули темные, слишком темные глаза, лишенные белков. И даже, кажется, ресниц – в сумраке Таис не смогла рассмотреть.