Живу тобой

Были свидания, поцелуи, прогулки под луной. Но ничего больше обычной симпатии Толик у меня не вызывал, пусть и проявлял настойчивость и рвался познакомиться с моими родителями.

Однажды, когда Варманков решил, что нам уже пора перейти к сексу, я согласилась. А вышло не очень. До самого главного мы не дошли. Потому что мне стало противно от его слюнявых поцелуев и томных вздохов.

Но руку в мои трусы Толик засунул, как и я в его. Просто из любопытства, потому что в двадцать лет многие мои сверстницы уже занимались сексом вовсю, а я даже вживую мужского члена не видела.

Так себе зрелище. Да и ощущения тоже не из приятных, когда мужские пальцы пытались тискать и тыкаться туда, куда мне не хотелось.

Но Сэм Молотов — это не Толик Варманков. Совершенно разные мужчины, не сравнимые друг с другом.

И когда пальцы Сэма ловко справились с застежкой на моих брюках, я поняла, что назад дороги уже не будет.

А мысли все еще путались. Хаос в моей голове становился все больше, потому что губы Молотова заскользили по моей груди. Даже сквозь кружево лифчика я чувствовала эти касания. А Сэм будто упивался своей властью надо мной. Неторопливо поглаживал, сжимал, перекатывал на языке твердый сосок, стоило почти невесомому белью испариться, точно по волшебству.

— Ты совершенная, девочка моя! — расслышала я сквозь гул, стоящий в ушах.

Я не могла контролировать ситуацию. Да и не стремилась к этому. Я позволила себе полностью подчиниться мужчине, от чьих прикосновений мое тело превращалось в мягкий и податливый воск.

Движения рта и пальцев Сэма становились все более настойчивыми, жадными, неудержимыми. От них не укрыться, не спрятаться.

И я могла лишь приглушенно стонать, сжимая руками упрямую голову мужчины и зарываясь в его короткие волосы пальцами.

Сэм настойчиво ласкал мою грудь, лихорадочно прикусывал чувствительную кожу, заскользил к животу. Я даже не возразила, когда мои брюки улетели в сторону. И я оказалась раскрыта перед мужским и властным взором.

В глаза Молотова был триумф, но никак не насмешка. Будто мужчина говорил: Видишь? Ты теперь моя!"

"И одержимость в его взгляде меня пугала. Однако не отталкивала. Потому что каждое касание, каждый поцелуй были настолько откровенными и алчными, что я начинала думать, что я для Сэма — особенная.

Ведь не может он ТАК смотреть на каждую женщину, побывавшую в его постели?

Или может?

Но все эти мысли перестали порхать в моей голове, когда ловкие пальцы сдвинули в сторону промокшие почти насквозь трусики.

Первые касания заставили меня изогнуться в сладкой судороге и застонать.

Мои всхлип тут же утонул в жадном поцелуе твердых губ. Язык и пальцы Сэма двигались синхронно, заставляя мое тело звенеть и разлетаться на осколки.