Мечников. Том 3. Живое проклятье

По сути, это — аналогия министерства здравоохранения из моего мира. Только о людях они явно практически не думают. Как мне показалось, здесь главной задачей ордена является поиск лучшего способа обогащения членов своей организации.

Они ещё не поняли, что могут создать всемирную сеть лекарской помощи.

— Не понимаю, почему вас изгнали из рода, Алексей Александрович, — произнёс Бехтерев. — Не обижайтесь, если лезу не в своё дело. Просто… Клянусь своими витками, если бы мой отец или дед узнали, что в ком-то из потомков пробудилось обратное лекарство… Они бы сразу же передали бразды правления родом именно ему, и никому другому.

— Почему все так помешаны на магии обратного витка? — решив воспользоваться возможностью, поинтересовался я. — Ведь она вредит, но не лечит других людей!

— Вот именно! — ответил Бехтерев. — А вы что же, совсем не интересовались политикой своего рода? Не знаете, с чем обычно лекарям приходится иметь дело?

— О чём это вы? — не понял я.

Пока Бориса пробило на разговоры, лучше извлечь из него максимум информации. Когда мы спасёмся… А точнее, если мы спасёмся, он, скорее всего, забудет обо всём, что мы здесь обсуждали. Я чувствую в нём растущий страх.

— Политика, Алексей Александрович, — пожал плечами Бехтерев. — Роды и кланы, в которые они входят, постоянно ведут войну между собой. Скрытую, разумеется. Однако иногда приходится защищаться от прямого нападения недоброжелателей. Но ведь лекари себе такого позволить не могут, понимаете? Откуда у таких, как мы, сила — отбиваться? Поэтому большинству лекарей всё время приходится быть зависимыми от чьей-то защиты. И лишь те семьи, у которых имеется магия обратного витка, способны дать отпор и обрести независимость от других магических династий.

Теперь понятно, почему все так относятся к моим антилекарским способностям. Хорошо, что отец пока что не получил информацию о пробудившейся во мне силе. Я бы не хотел, чтобы он вмешивался в мои дела, пытаясь вернуть меня к себе в род.

— Во имя Морского Бога! — прокричал Бехтерев и тут же закашлялся, поскольку в его лёгкие влился слишком большой объём сероводорода. — Да сколько же их здесь…

— Что у вас там случилось? — крикнул позади нас Углёв.

— Борис Валерьевич, о чём вы? — спросил я. — Сколько же здесь — кого?

— Жизней… — произнёс он. — Сотни рыб, раков, лягушек и прочих водоплавающих… Их всех поглотила эта мерзкая трясина. Но дело даже не в них. Вы были правы, господин Мечников. Эта корка и вправду поддерживает жизнь в своих жертвах.

— Что вы имеете в виду? Удалось почувствовать пропавших студентов? — уточнил я.

— Не уверен, что это — студенты, — ответил он. — На самом дне лежат десятки тел. В них почти не осталось жизнь.