Мечников. Том 3. Живое проклятье

— Лежи смирно, сейчас я уберу с тебя эту дрянь, — произнёс я, попутно залечивая поражённую кожу.

Обратный виток счищал колонии микроорганизмов довольно быстро. И, стоит отметить, кожу эти существа повредили не так уж сильно. Судя по лёгкому капиллярному кровотечению, эти наросты питались кровью.

А значит, убивать своих жертв они быстро не станут, и остальных студентов всё ещё можно спасти.

— Алексей Александрович! — воскликнул вошедший в лазарет Бехтерев. — Я до глубины души удивлён и встревожен решением Саратовского ордена — позволить вам варить лекарские зе…

Увидев полностью очищенного от корок студента, Борис Валерьевич, уронил письмо на пол.

— … лья, — только и смог выдавить из себя он.

Я решил воспользоваться его шоком и тут же приступил к пояснениям.

— Местные лекари не смогли помочь этому студенту, потому что с этим заболеванием может справиться только обратный виток, — прямо сказал я. — Вы владеете этой силой, господин Бехтерев? Или, может быть, ей владеет ваш коллега?

— Нет, — медленно помотал головой он.

— Значит, без меня вы не сможете помочь этим студентам, — заключил я. — Будет печально, если будущие высшие аэроманты погибнут, а столичные лекари вернутся в Санкт-Петербург, так как не нашли способов им помочь.

— Нет, Борис Валерьевич, это — не шантаж, — опередил его я. — Я отправлюсь на Мёртвое озеро через десять минут. Независимо от того, дадите вы добро на мои инновации или нет. Но я рассчитываю, что вы внемлете голосу разума.

Бехтерев озадаченно взглянул на почти что здоровую кожу пострадавшего студента, затем подобрал с пола письмо и, коротко усмехнувшись, произнёс:

— Вижу, даже будучи изгнанником, вы не потеряли задатков, коими владеет ваша семья. Хорошо, Алексей Александрович. Выезжаем сейчас же. Если сможете излечить и остальных студентов тоже — я хорошо подумаю над содержанием этого письма. Даю своё слово. Вот только боюсь, что мы могли опоздать. Этот молодой человек добрался досюда лишь сегодня утром. А его группа покинула стены Академии два дня назад.

— Уверяю вас, эта хворь сама будет поддерживать в них жизнь, пока вдоволь не напьётся, — произнёс я. — А сбежать они не могут, потому что их не выпускают эти корки. Они тверды, как камень.

Вот она — сила собранного анамнеза! Я всегда говорил, что достаточно подробно расспросить пациента — и половина диагноза уже в кармане.

Дальнейшие действия начали развиваться максимально стремительно. Мы с Бехтеревым и его помощником, не дожидаясь других Пензенских лекарей, рванули к карете. Игоря я взял с собой, поскольку был уверен, что без меня он сразу же рванёт искать того подельника Рокотова.

Алексею Бахмутову я ничего рассказывать не стал.