Играть, чтобы жить

Как это похоже на мою историю…

— К нам со всей страны стекаются терминальные больные, в завершающей стадии хронических заболеваний. Все, что мы можем дать этим детям, максимум теплоты, заботы и внимания. Затем они умрут, очень скоро умрут. У меня в хосписе смертность выше 98 %, а средний срок жизни — два месяца. Эти малыши — одни из самых тяжелых. В реале большинство из них после лучевой терапии, обвешанные капельницами и получающие лошадиные дозы обезболивающих и антидепрессантов. То, что я сейчас делаю, с точки зрения закона, преступление. Но мне надоело хоронить детей. Я каждый день прихожу на работу и спрашиваю у дежурного врача: «Кто?» И почти всегда слышу в ответ чье-то имя. Знаешь, у каждого врача есть свое личное кладбище с больными, которых он потерял. На моем — двенадцать тысяч сто сорок три могилы. Не поверишь, но я их всех помню по именам… Хотел бы забыть, но не могу, такой вот выверт сознания, даже коньяк не помогает отключиться… Еще немного, и начну отжимать у детей морфин…

Теперь я другими глазами смотрел на этих малышей. Тихие, неуверенно двигающиеся, удивленно-счастливые… Да и сам Док предстал передо мной в совершенно новом образе. Человечище, как же он тянет на себе весь этот груз?

— Мы с Анастасией Павловной продали квартиру. Я купил десять капсул и установил их в подвале, у нашего админа сердце тоже не из камня, помог их перепрошить. Это все, что я могу дать этим детям — последний шанс…

— Но как же им жить в Друмире? Двух-трехлетним?! Надо было им хоть тела постарше выбрать…

Док посмотрел на меня прищуренным взглядом:

— А ты, лично ты, готов отобрать у них детство? Я сейчас не говорю даже о возможных проблемах с психикой трехлетнего ребенка, помещенного во взрослое тело. Я говорю именно о счастливом детстве, которого они и так были лишены, одна лишь череда больниц да операционных. Я ведь узнавал, дети в Друмире есть. Не много, единицы, но есть. И самое главное, они растут! Если хотят, конечно. Вот и мои малыши подрастут. Тут ведь главное — желание…

Я морщил лоб, пытаясь охватить сознанием происходящее, просчитать варианты и понять, что со всем этим счастьем делать.

— А имена, характеристики? Как они вообще смогли создать персонажа и как будут выбирать умения, если никто из них даже читать не умеет?

— Положим, Сашка умеет. А Яна, так она все буквы знает и считает до десяти…

Глядя на мое начинающее багроветь лицо, Док примиряюще улыбнулся:

— Не кипятись… Администратор наш настроил удаленное управление капсулой. Вот я с центрального компа и помог им сгенерировать персонажей. Классы выбрал, полагаясь на интуицию, раса человеческая, для снижения психологического дискомфорта. Очки характеристик в банк скинул, на закрытый счет до сотого уровня.