Играть, чтобы жить

Быстрая, ведущая к взрыву или пожару.

— Назову-ка тебя Искрой! Как тебе такое имя?

Гончая напряглась, наклонила голову набок, прислушиваясь к себе и оценивая новый статус. Глаза животного мерцали, приобретая непривычную глубину и отблеск разума. Наконец, тяжелая бронированная морда склонилась в глубоком поклоне:

— Спасибо тебе, Жрец, за бесценный дар…

Угу, и эта туда же. Имя для монстров — определенно нечто большее, чем просто набор звуков, колеблющих воздух.

— Не за что, Искра. Буду признателен тебе, если разъяснишь, в чем ценность дара.

При звуках собственного имени гончая на секунду закатила глаза и, не сдержавшись, заурчала от удовольствия.

— Выделяя среди тысяч подобных и награждая уникальной меткой, ты вписываешь меня в картину мира, даруя душу и шанс на перерождение… Имя — вот что ограждает нас от пелены забвения и бескрайнего моря аморфной биомассы, из которой ежесекундно формируются тысячи новых существ, которые через считаные часы снова будут перемолоты жадными до смертей Неумирающими…

М-да, мрачная картина загробного мира живет в умах монстров, отлично теперь понимаю их нежелание умирать. Интересно, эти мысли были вложены в поведенческие алгоритмы ради улучшения их боевых качеств, или скрытые знания всплыли в цифровом сознании самостоятельно? Повернулся к мнущемуся в паре шагов от меня гоблину.

— Арлекин, ты тоже так считаешь?

Вместо ответа тот указал пальцем на несколько крупных дыр в одежде, затем запустил руку в карман, вытащил горсть сиреневых осколков и молча склонил голову.

Не понял, мой бригадир уже успел где-то подорваться, но не исчез, как безликие уборщики, а возродился вновь?

— Бэрримор?

— Хозяин… — Голос замка дрогнул. — Только вчера я был смесью холодной логики и желания служить… А сегодня — радуюсь цветам и игре красок, мне щекотно, когда гончие роют норы, а мозаичная черепица в дизайнерском каталоге вызывает страстное желание купить… А еще в южной бойнице донжона поселилась пара скворцов — слышали бы вы, как они поют…"

"Обалдеть! Кто же мы тогда — заигравшиеся в солдатиков демиурги в божественных яслях? Творим и разрушаем, сами того не осознавая? Нет, все же до творцов нам невероятно далеко, в лучшем случае, мы — божественная личинка, эдакая гусеница с периодом развития в сотни, а то и тысячи лет… Проживешь десяток столетий, не растеряв на долгом пути свою душу, и появится шанс превратиться в бабочку…

Вновь повернулся к гончей:

— Может, мне стоит всем членам стаи дать имена?

На секунду задумавшись, Искра с сожалением покачала головой:

— Нет, это неправильно: наделять душой мимоходом, между делом. Да и силы твои не бесконечны, скорее даже наоборот, бесконечно малы.