Жираф – гроза пингвинов

– Издеваешься? – процедила Людмила.

– Конечно, нет, – возразила я, – ты всегда красавица.

– Даже сейчас? – не утихала Громова. – Внимательно на мою морду глянь!

Я уставилась на лицо Люси и поняла, почему она мне показалась не такой, как всегда. На лбу соседки сидели… две толстые, кудрявые, пушистые гусеницы ярко-голубого цвета.

– Ну? Как? Отвечай! – поторопила меня Громова.

– М-м-м, – пробормотала я, – э… э… э… ну… ну…

– Все супер, – ответил вместо меня Костин, – вы просто красавица. А почему у вас на лбу вместо бровей голубые черви?

– Потому что это она их сделала, – взвизгнула Люся и показала на меня пальцем.

Я начала бочком отступать к двери в подъезд.

– Ты, – топнула ногой Громова, – это твоего салона дело.

– Какого салона? – опешила я.

– Бровистики, – насупилась соседка, – там оформляют ресницы, губы, брови с помощью экотехники.

Я решила, что Люся сошла с ума, вспомнила, как рекомендуется общаться с психиатрическими больными, и заулыбалась.

– Нам сейчас надо попить чайку, успокоиться! Лучше не стоять у подъезда.

– Отлично! Иду к вам домой, – отрезала Люся, – там и поговорим. Сразу предупреждаю: ни на какие компромиссы я не пойду!

– Конечно, конечно, – сказала я, – ты абсолютно права. А где Игорь? Твой муж?

– В командировке. Вернется через три дня, – отрезала Люся.

Я приуныла. И что нам теперь делать? Жить с внезапно потерявший разум женщиной, пока ее супруг снова не появится в Москве, не очень-то хочется.

Макс открыл дверь, мы вошли в холл, я крикнула:

– Роза Леопольдовна!

На зов явилась Краузе.

– Мы заехали перекусить, – объяснил Вульф.

Наша няня и домработница в едином лице молча кивнула. Я насторожилась. Краузе молчит? Это на нее совсем не похоже!

– Роза Леопольдовна, сварите мне кофейку? – попросил Костин.

Мне стало не по себе, я быстро надела домашние тапки и поспешила в столовую. Остальные двинулись за мной.

– Надеюсь, у нас найдется что-нибудь вкусное, – пробормотала я, взяв банку с заваркой.

– М-м-м, – ответила Роза Леопольдовна.

Я обернулась, увидела лицо няни, икнула и уронила жестянку. А та угодила прямо на голову мопсихи Фиры. Банка прокатилась по макушке собаки, шлепнулась на пол, открылась, содержимое высыпалось. В ту же секунду непонятно откуда появилась Муся и начала бойко уплетать сухие чайные листочки.

– Лампуша, что с тобой? – спросил Макс.

Я, забыв о правилах приличия, показала пальцем на Краузе.

– Ничего не понимаю, – занервничал Вульф. – Роза Леопольдовна!

Краузе повернулась на зов.

У нас в прихожей висит большая люстра, но она включается редко. Как правило, войдя в квартиру, мы зажигаем бра над зеркалом. Оно освещает только вешалку и небольшой диванчик.