Жираф – гроза пингвинов

– Это возможно, если вы не совершили ничего дурного, – заметил Вульф.

– Я нет! – воскликнула Артемия. – Это папа. Он едва не умер. Он больше так не мог. Он все мне рассказал, когда я…

Тема закрыла лицо ладонями.

– Очень сложно объяснить.

– А вы попробуйте, – предложил Энтин, – не подбирайте тщательно слова, не стесняйтесь в выражениях. Говорите, как говорится.

– Мне стыдно, – прошептала девушка, – придется сообщить не самые приглядные факты из моей жизни.

– Нас трудно удивить, – мягко сказал Михаил.

Артемия выпрямилась и прижала руки к груди.

– Хорошо. Можно начать?

– Давайте, – кивнул Макс.

Глава тридцать восьмая

Иннокентий Артемьевич Веткин в последние полгода начал пить. Сначала дочь только смеялась, когда шофер и охрана вносили в дом хозяина, заботливо раздевали его, укладывали в постель, прикрывали одеялом, распахивали форточку и предусмотрительно ставили у койки тазик. Поскольку ранее бизнесмен никогда не увлекался общением с зеленым змием, то дочка наутро говорила папе:

– Ты такой смешной, когда выпьешь.

Сперва «внос» тела случался раз в месяц, потом каждую пятницу, затем прибавились среда, суббота, понедельник. И вскоре настал момент, когда владелец шоколадной фабрики стал наливаться до бровей каждый божий день. Артемия растерялась. Нет, она знала, что многие люди дружат с бутылкой. Но ее папа всегда брезгливо отзывался о пьяницах. И вдруг такое!

Один раз Тема спустилась в паркинг, чтобы сесть в машину, ехать на работу, и сообразила: забыла дома все документы. Девушка вернулась в подъезд и наткнулась там на болтливую Елену Евгеньевну, хозяйку квартиры на втором этаже. В доме всего пять апартаментов, соседи друг друга хорошо знают, все одинаково материально обеспечены, успешны. Теме пришлось простоять в парадном минут двадцать, выслушивая рассказ Елены об ее необыкновенно талантливом двухлетнем внуке. Сказать любящей бабушке: «Простите, я очень спешу» было как-то неловко.

Когда соседка наконец выговорилась, девушка поднялась домой, открыла дверь и удивилась тишине. Часы показывали девять утра. Иннокентий Артемьевич всегда вставал в семь. То, что он накануне выкушал бутылку водки, никак не влияло на его график, здоровье отец пока не пропил. Веткин не испытывал похмелья, поднимался по будильнику, шел в ванную, потом завтракал. Сегодня Тема, уходя на парковку, оставила отца в столовой. Утро началось обычно, вот только домработница не пришла.

– Лена заболела, – объяснил отец, когда Тема удивилась отсутствию прислуги, – попросила два дня отдыха.

Веткин всегда смотрел новости. В каждой комнате у него вопило по телевизору. Из столовой Иннокентий перемещался в свою спальню, из нее в гардеробную, и везде висели экраны.