Корона жигана

Свернули в полутемную подворотню, возле которой, разя перегаром, стояли четверо мужчин и глухими голосами ругались матом. Никакой агрессии — обычная манера разговаривать. Интересно, кто из них его прикрывает, тот высокий, с огромным шрамом через всю правую щеку, или, может быть, вот этот, коренастый, в надорванной тужурочке?

Двор выглядел еще более неприглядным, чем переулок, — в углах был навален мусор, и клочья бумаги, подгоняемые ветром, шурша, носились от стены к стене. По скрипучей истертой лестнице поднялись на третий этаж.

Елизавета Михайловна шла позади. От Сарычева не ускользнуло, как она, поднявшись на лестничную площадку, метнула короткий взгляд в сторону двора. А потом рассеянно, можно сказать, невинно, словно подозрительность ей вовсе не свойственна, зашагала следом, слегка приподнимая подол платья.

— Хрящ, а кто здесь малинщик? — по-деловому осведомилась мадам Трегубова, стоя у заветной двери.

— Федька Долото, — взглянув на нее, ответил Игнат.

Елизавета Михайловна, поморщившись, как если бы у нее нежданно разболелся зуб, протянула невесело:

— Что-то не слыхала я о таком.

Сарычев не спешил обижаться:

— А ты что, всех малинщиков на Москве знаешь?

— Вот и познакомишься, — улыбнувшись, произнес Сарычев, — парень он видный Только давай договоримся сразу, слишком уж к нему не приставать! А то ведь я и приревновать могу. — Он забарабанил условным стуком в косяк.

Дверь открывать не спешили. Сначала послышалась какая-то возня, а потом из-за двери раздалось недружелюбное рокотание:

— Кого там черти несут?

Приличия соблюдены. Дверь нешироко, опасливо распахнулась. Тем самым хозяева давали понять, что вход может захлопнуться в любую секунду. Затем в проеме, залитом тусклым светом, колыхнулся чей-то темно-русый чуб, и раздался торжествующий клокочущий бас.

— Кого к нам принесло! Да это же сам Хрящ! — из-за двери высунулась сонная, слегка оплывшая физиономия. — Да ты никак ли с дамой! У тебя есть вкус…

— Федька, ты долго нас в дверях держать будешь? — недовольно буркнул Хрящ и, оттеснив плечом чубатого, уверенно вошел в прихожую.

От Игната Сарычева не ускользнуло, какими алчными глазами старый разбойник посмотрел на вошедшую женщину. Не будь при ней сопровождающего, так он нашел бы, о чем поговорить с дамой наедине.

Уркаган Федька Долото тоже вроде Пети Крохи был старинным приятелем отца Игната Сарычева. Перед смертью состарившийся родитель признался, что с Федькой в паре они немало побезобразничали в молодые годы на больших дорогах. А однажды, подкараулив зажиточного купца, проломили ему в темном переулке голову. Именно за тот грех Федька Долото и получил свой первый каторжный срок, взяв всю вину на себя.