Корона жигана

Это жиганы балуются с перышками, а уркаганы старой школы предпочитают пользоваться именно такими вещами. Кистень-то поудобнее ножа будет, а потом, и в дистанции выигрываешь.

Осмотрелся — никого. Одинокие прохожие, маячившие вдалеке, не в счет. Неторопливо, оглядываясь, направился к дому. Самое непредсказуемое место — это двор. Отсюда быстро и не выберешься, да и темная лестница может таить массу неприятных сюрпризов.

Вот по двору мелькнула тень, и тотчас раздался пронзительный кошачий вой. «Тьфу ты, дьявол их подери!» — расслабился Петя и, усмехнувшись своим страхам, потопал в подъезд.

Где-то наверху послышался легкий скрип отворяемой двери. Кроха вновь напрягся. «Сквозит, — решил он, — надо бы петли смазать. Да дверь на чердак открытой держать. Мало ли чего…» А через секунду вновь раздалось продолжительное кошачье мяуканье. Кошечка зазывала своего кавалера на крышу. Крутят любовь зверюшки. От этих кошачьих романов может и кондрашка хватить.

Постояв у порога, он убедился, что в комнате царит тишина. Его старушка уже давно спала. У иконы горела лампадка, отбрасывая желтый свет в углы. Помолилась перед сном, попросила у господа прощения за возможные прегрешения, да и успокоилась на ночь.

Хотя какие у нее могут быть грехи!

Бабка лежала на низеньком топчане, уткнувшись лицом в подушку, только вот чего же она ладошку-то под голову не подложила, как бывало прежде. Ладонь-то, она, как известно, помягче любой подушки будет.

Кроха взял небольшую вязаную подушку, чтобы подложить ее под голову старушке, как вдруг услышал сзади скрип половицы. Он застыл с подушкой в руках и вдруг с ужасом осознал, что его Лукерью связали, а рот ей заткнули каким-то тряпьем.

— Не тревожь ее, пусть отдохнет, — раздался за спиной слегка печальный голос. Это был Кирьян. — Стойкая старушка, не хочет говорить, где ты.

— Она не знала, где я, — глухо произнес Петя Кроха, тронув ладонью седой затылок, на котором были собраны в жидкий пучок волосы. Лукерья слабо шевельнулась.

— Мы это поняли… Извини, Кроха, мы с ней немножко грубовато обошлись. Ничего, оклемается…

Уркаган медленно развернулся. Вот они — предчувствия, оправдались сполна. Напротив, всего лишь в трех шагах, стоял Кирьян Курахин. На красивом лице печальная улыбка.

— Чего хотел? — глухо произнес Кроха и посмотрел на коптящую лампадку. Лик Богородицы выглядел как никогда скорбно.

— Это я у тебя хотел спросить, чего ты хотел. Ты меня искал, вот я и здесь. Только сразу хочу тебя предупредить, не нужно всех твоих фокусов с кистенем. Наслышан!.. В этом ты мастер. Искушать судьбу не стану. Вправлю тебе в грудь пару пуль, и дело с концом. У меня, знаешь ли, на жизнь собственные планы имеются.

— Теперь не ищу.