Корона жигана

А однажды он поведал о том, что в кабак иной раз заглядывает пожилой уркаган ростом с коломенскую версту. Кроме завидного роста, тот обладал нестарческой похотью и частенько зажимал официанток в самых неожиданных углах. Игнат долго хохотал, узнав по описанию своего старинного приятеля Петю Кроху.

После вступления в должность за начальником МУРа закрепили охрану. Она ему особо не докучала — ребята малоразговорчивые, незаметные, но нужно было привыкать к тому, что кто-то постоянно топает с тобой рядом. Сарычев подошел к окну. Вот и сейчас один из охранников маячил у его подъезда и встречал каждого прохожего недоверчивым, пытливым взглядом.

Через два часа должна состояться смена караула. Подойдут трое латышских стрелков. А уж эти и вовсе как будто языка лишились. Хотели установить еще один пост у самых дверей квартиры, но Игнат Сарычев категорически отказался.

Игнат надел хромовые сапоги, облачился в пеструю рубашку, поверх накинул легкомысленный жилет, какой можно было встретить только у приказчиков, и вышел на лестничную площадку. Прислушался. Затем Сарычев поднялся еще на один этаж, последний. Приоткрыл дверцу чердака, предусмотрительно смазанную в петлях дегтем, и, стараясь не скрипеть на деревянных ступеньках, поднялся на чердак. Игнат зажег спичку. В ноздри ударила поднявшаяся пыль, где-то в глубине, под перекрытиями, недовольно заворковали разбуженные голуби, а по ногам бесцеремонно прошмыгнула огромная крыса. Игнат хотел поддеть ее ногой, но она предупредительно отскочила в сторону. Вытянув узкую морду, животное злобно зыркнуло на него бусинами глаз и поспешило в темный угол.

Догоревшая спичка обожгла пальцы. Он невольно чертыхнулся, бросив ее на пол. Помещение чердака мгновенно погрузилось в черноту, и Сарычев почувствовал, как темень надавила на плечи Игнат зажег еще одну спичку и вновь услышал недовольное голубиное воркование. В пятнадцати метрах находился люк, белевший узким проемом. Он вел в соседний подъезд. Игнат Сарычев уверенно затопал к люку, чувствуя, как под ногами хрустит битый кирпич.

Сарычев вышел на лестницу, отряхнул от серого налета брюки и, уже не таясь, заторопился к выходу.

Вечер встретил его влажной духотой. Наверняка будет дождь.

— Извозчик! — крикнул Сарычев проезжавшей мимо пролетке.

Извозчик, молодой, цыганского вида парень, всем телом развернулся на козлах и уверенно поторопил лошадку на крик.

— Тпру-у!.. Куда вас, господин?

— Гостиницу «Ноблесс» знаешь? — живо поинтересовался Сарычев, усаживаясь в пролетку.

— Конечно, сударь, — весело протянул извозчик, заулыбавшись.

Сразу было видно, что с меблированными комнатами гостиницы у него были связаны какие-то собственные приятные воспоминания.