Жестокое эхо войны

 – Он принялся возиться у небольшого кухонного стола в закутке, где хранились съестные припасы.

Как правило, припасы были скромные: хлеб, сухари, консервы, чай, сахар, лук и чеснок. После Победы с продуктами в московских магазинах стало полегче, иногда удавалось разжиться печеньем или пряниками.

Горшеня сопровождал болтовней каждое действие и не давал сосредоточиться.

– Ты с фотографиями закончил? – спросил Костя.

– Отпечатал первую сотню. Сохнут снимочки, – радостно доложил тот. – Сейчас чайку попью и займусь второй партией.

– Ничего интересного не нашел?

– Что там найдешь? Я же после всех осмотров снимал…

Между тем Константин проверил второй лист, за ним третий, четвертый. Все они были исписаны рукой Александра Ивановича. А вот над пятым потрудился Баранец, почерк которого заметно отличался от васильковского. Буквы у него выходили разной высоты, подчас имели различный наклон; строчки плясали и в конце текста (если лист не был заранее разлинован) дружно уезжали к правому нижнему углу.

Как и все предыдущие, пятый лист прилично пострадал в огне. Один край, обгорев, лишился ровного угла, почернел, стал хрупким. Посередке зияла дырка с ровными краями, словно ее вырезали бритвой. Видать, прошило осколком гранаты.

На каждом из пострадавших листов можно было разобрать всего несколько фамилий. Видимо, по этой причине бандиты забрали только уцелевшую часть списка.

– Кулаковский Павел Кузьмич, лейтенант, 1918 года рождения, код 331. Дробыш Илья Захарович, ефрейтор, 1903 года рождения, код 222. Матвеев Михаил Фомич, рядовой… – разбирал каракули Баранца Костя.

Несколько фамилий в конце листа были безвозвратно утрачены. Ким хотел отложить в сторону и этот лист, так как ничего интересного не нашел, но взгляд зацепился за неширокую почерневшую границу, на которой поместилась бы целая строчка.

Строчка под чернотой действительно имелась – об этом свидетельствовали части некоторых букв, которые неуверенная рука Ефима выбросила из ровного ряда наверх.

Ким принялся рассматривать эти части…

На изучение ушло несколько минут. Порой возникал соблазн сбегать в кабинет экспертизы и попросить помощи там, но результат пришлось бы ждать довольно долго. Молодой лейтенант хотел получить его как можно скорее. А все потому, что ему удалось опознать три буквы из фамилии очередного военнослужащего. Насчет первых двух сомнений не возникало – заглавная «С» и строчная «о». Ближе к концу находилась то ли «н», то ли «и».

Когда Костя, вооружившись сразу двумя увеличительными стеклами, все-таки прочитал фамилию, имя, отчество и звание бывшего военнослужащего, сердце в его груди зашлось в бешеном ритме. От удачи он буквально потерял дар речи и с минуту сидел, не двигаясь, успокаивая дыхание.