Жестокое эхо войны

Для этого тяжкого преступления было слишком много поводов, а Уголовный кодекс квалифицировал убийства по большому количеству статей и пунктов. Поэтому сыщикам пришлось собрать более сотни подборок с различными названиями.

Полазав по шкафам, Костя нашел несколько папок, на корешках которых было словосочетание «вооруженный налет». Разложив их на своем рабочем столе, он уселся на стул и принялся читать…

Через полтора часа, ознакомившись с отобранным материалом и не найдя ничего похожего на штурм Таганского военкомата, Костя сложил папки и отодвинул их на край стола. В этот момент в кабинет шумно ввалился Горшеня:

– Привет! Что-то я проголодался в фотолаборатории. Пожевать ничего не хочешь? – Он тотчас наполнил большое пространство кабинета энергией и жизнью.

Ким поднялся из-за стола, сделал несколько наклонов вперед и в стороны. Потом сгреб со стола справочный материал и направился к шкафу.

– Да, жара стоит – будь здоров! А я, пожалуй, съем пару сухарей и выпью кружечку чаю… – Игнат подхватил пустой чайник и исчез в коридоре.

Днем за кипятком все ходили в столовку, там стоял чугунный титан. Вечером и ночью бегали к дежурному по Управлению. У того на столе в каморке блестел медными боками старый австрийский примус «Phoebus», порой к нему выстраивалась целая очередь с чайниками.

Костя вернул папки на место и подошел к распахнутому окну, надеясь на приятный сквознячок. Но вместо него с улицы потянуло зноем, и Ким поспешил ретироваться в глубь кабинета, где ощущалась спасительная прохлада.

Оказавшись возле рабочего места Александра Василькова, он задержался. На столе, как и прежде, лежали вещдоки из Глотова переулка: пробитый пулей почти новый картуз из темной ткани, стреляные гильзы, окурки, чья-то пуговица, короткая записка на помятом клочке бумаги «Майор Сорокин». И полтора десятка обожженных листков, над которыми Александр Иванович работал вместе с Ефимом.

Все это Костя не раз рассматривал, а пуговицу изучил с помощью увеличительного стекла. Ничего интересного в ней не было. Усевшись на стул Василькова, Ким пододвинул к себе листы и принялся читать уцелевшие строчки списка – те, которые пощадило пламя и не окрасило в темный цвет…

– Абросимов Иван Демьянович, старший сержант, 1905 года рождения, код 331. Луценко Николай Николаевич, рядовой, 1911 года рождения, код 412. Якубовский Борис Моисеевич, рядовой, 1899 года рождения, код 312…

Над этим листом работал Васильков – Костя узнал его ровный аккуратный почерк. Не встретив ни одной знакомой фамилии и вообще ничего примечательного, он отложил первый лист и принялся за следующий, на котором, помимо огненных отметин, присутствовал пыльный след чьей-то обуви…

Через несколько минут вернулся Игнат:

– Готов кипяточек! Сейчас заварим чаек.