Жестокое эхо войны

Тут же, неподалеку от разбитых полковых палаток, построили отделение автоматчиков, быстро выкопали яму. Солдата подвели к ее краю, офицер накинул на голову приговоренного вещмешок и скомандовал: «По трусу и паникеру – огонь!»

Протрещали короткие очереди, солдат упал в свою могилу.

Васильков стоял в строю, и было ему тогда не по себе. Как он ни старался, не мог понять и одобрить поспешного решения трибунала. Похожее состояние испытывали и другие разведчики его роты. Не было никакой нужды лишать жизни того солдата. Он заслуживал штрафной, но не более. Ведь к тому времени в войсках о панике первых месяцев войны уже не вспоминали. Пообтерлись, научились воевать, загрубели, дрались с врагом отчаянно, смело.

Но дело было сделано. Могилку забросали землей и разошлись по своим позициям…

Каждый раз, сделав круг, Александр подходил к дощатой стенке, упирался ладонями в теплое шероховатое дерево и глядел в щель…

Во дворе почти ничего не менялось. Вернулась из города легковушка, какой-то новичок в сопровождении двух бандитов прошествовал в дом. Лица его Сашка не рассмотрел. Через час мотор легковушки опять заурчал, заскрипели петли ворот, и бандиты уехали.

Некоторое время двор пустовал. Только слонялся по своим хозяйственным делам седобородый дед да напоминал о себе часовой, то протяжно вздыхая, то затягивая любимую песенку про цыпленка.

«Если бы сейчас налетел штормовой ветер и брызнул ливень, я бы попытал судьбу под раскаты грома», – сокрушался Васильков. Но, как назло, погода стояла тихая и жаркая. Ни ветра, ни туч. В чистом небе светило солнце, в неподвижных кронах деревьев задорно щебетали пичуги.

Расстроенный, Сашка вздохнул и хотел было завалиться на солому, но часовой у дощатой стены вдруг закашлялся, матюгнулся, смачно харкнул и… зачем-то потопал к дому.

Сашка мигом приник к щели и, глядя ему в спину, встревожился: «Куда это он намылился? Ни разу до этого не оставлял поста, а тут на тебе… Может, пошел хлебнуть водички? Или решил отвлечься на обед? Час-то обеденный…» Так или иначе, момент для побега был подходящий.

Стены и крыша сарая были сработаны на совесть. Майор не раз присматривался к доскам, ощупывал их. И понял: без шума и грохота совладать с ними не получится. Сейчас бы хорошо инструмент – фомку или ломик. Ничего подобного под рукой не было. Оставалась дверь.

Дождавшись, пока охранявший сарай бандит скроется в сенях, Васильков подскочил к двери и подергал ее. Щеколда и крепившие ее гвозди были надежные.

Он подергал сильнее. Доски издали глухой стон, металл щеколды дважды лязгнул. Это уже было опасно. Вторая попытка побега за день могла стать роковой.

«Что, если шумнуть, но только один раз? Разбежаться и со всей дури долбануть дверь плечом? – подумал майор.