Жестокое эхо войны

– Теперь разрешишь мне заземлить тихаря? – с горящим взглядом спросил юнец. – Он ведь нам больше не нужен!

– Теперь другой базар. Блеск, Дед Сафрон! – похвалился малость потускневший гончий.

– Масть пошла, говоришь?

– Первую партию он обещал отобрать через час.

– Это хорошо. Скажи, пусть поторопится. К ближайшей пятнице надо самое малое пятерых новых корешков найти.

Лаврушка кивнул и направился к двери…

Завтрак за длинным столом закончился. Двое, опохмелившись после вчерашнего, отправились досыпать. Остальные курили. Важных дел на сегодняшний день не предвиделось, за исключением нескольких поездок по адресам бывших вояк. Сегодня, когда стал известен секрет последней цифры, неприятных сюрпризов от встреч с вояками не ожидалось.

– Дед, а чего ты, в натуре, глухого бережешь? – проворчал сидевший рядом Беспалый.

– А вот ежели в пятницу случится конфуз и тебя легавые захомутают, – проговорил Дед Сафрон, набивая свой золотой портсигар папиросами, – что делать прикажешь?

Вопрос поставил подельника в тупик.

Сафрон резонно заметил:

Судя по удивленному взгляду Беспалого, такая мысль в его голову до этого не приходила.

– Не дрейфь, шучу я. Все у нас в пятницу сладится, – засмеялся Сафрон. – Штабист – мужик серьезный, карту вон какую изготовил. По всем правилам Генерального штаба! И по времени все рассчитал до минуты. Дельце верное – ручаюсь, а глухой мне понадобится для другой забавы.

– Потом узнаешь. Объявлю в пятницу перед выездом…

Спустя несколько минут в комнату вернулся Лавр и положил на стол перед Дедом шесть «личных дел».

– Первая партия готова.

Дед Сафрон вопросительно уставился на молодого.

Тот негромко заверил:

– Штабист зуб дает, что с этими все выгорит.

– Хорошо. Вели корешам собираться. Пусть едут…

Глядят на Пушкина в очки:

Когда ж уйдут большевики?..

– О, черт, – проворчал Васильков, услышав надоевший мотив песенки про цыпленка. – Хоть бы репертуар поменял, Шаляпин…

Ему опять здорово досталось. Очнувшись, он долго не мог понять, от кого же пришелся удар по темечку. На голове набухла знатная шишка с рассеченной кожей. Волосы, шея и воротник рубашки были в крови. Потом он обнаружил в углу охапку свежей соломы и догадался, что произошло в сарае: пока его допрашивали в доме, сюда с соломой приперся хозяин усадьбы. Подобный фортель Сашка в своем дерзком плане не предусмотрел, за что и поплатился.

– Да уж, поплатился, – прокряхтел он, вставая на ноги и ощупывая себя.

Болели ребра, плечи, спина. И даже правое колено саднило так, будто он со всего размаху ударился им о каменную стену. Видно, пока он валялся без сознания, бандиты выместили на нем накопившуюся злобу.

Хромая, Васильков прошелся по сараю, осмотрелся.