Жестокое эхо войны

Разведгруппа подобралась к нему с северо-востока по короткому и тихому проулку, берущему начало у католического храма.

К одиннадцати вечера польский Зволень погрузился в жуткую темень. Электричества не было даже в центре маленького городка, для освещения бывшего отеля немцы использовали генератор, монотонно гудевший в кузове грузового автомобиля.

Обосновавшись на пустыре через дорогу, разведчики принялись наблюдать за объектом и довольно быстро нашли рядом со штабом нечто похожее на кабинет дантиста с сохранившейся над дверью вывеской. Несколько окон в штабе светились слабым желтоватым светом. Видно, кто-то из штабных продолжал работать, или в этих комнатах устраивались на ночлег высшие чины.

Изредка по улице проезжали мотоциклисты и бронеавтомобили. До прихода фрицев в этот сонный городишко он засыпал не позже десяти вечера. А с размещением немецкого корпуса жизнь здесь, похоже, продолжалась и ночью.

У входа в штаб стояло несколько легковых и грузовых автомобилей, рядом с которыми прогуливался часовой. Кроме него, по центру города курсировали вооруженные патрули. Меры предосторожности, предпринятые командованием корпуса, излишними не казались – линия фронта проходила всего в двенадцати-пятнадцати километрах к востоку от Зволеня.

– Могу шумнуть в сторонке, командир, – шепотом предложил старшина Петренко.

– Чтобы отвлечь патрульных?

– Точно. А вы угомоните часового и освободите нашего майора.

«Заманчиво. Если быстро управиться, должно получиться, – оценивал шансы Васильков. – Тут всего делов-то: завалить часового, сбить с двери замок, вытащить Сорокина и отойти с ним к костелу. А что? Идеальная схема! Все будут довольны».

– Возьми с собой кого-нибудь из ребят и действуй, – приказал он. – Обеспечь нам три минуты на все про все. Встречаемся у костела.

Через несколько минут в соседнем квартале, метрах в двухстах от штаба, бабахнула граната. Следом протрещала очередь.

Это был сигнал к началу операции. Два притаившихся за автомобилями разведчика одновременно выскочили к часовому. Тот замешкался, сдергивая с плеча винтовку, этой секунды хватило, чтоб всадить в его грудь нож.

Одна пара, присев у переднего колеса немецкой легковушки, глядела на юго-восток, другая контролировала запад. Васильков и рядовой Ярцев воевали с висячим замком на двери бывшего кабинета дантиста.

Ярцев был единственным из разведчиков, таскавшим за линию фронта тяжеленный и неудобный «ППШ». Товарищи посмеивались: «На кой он тебе сдался? Возьми лучше «немца» или наш «ППС»! Они и полегче, и понадежнее…» Ярцев скромно улыбался в ответ, но не расставался со своим «папашей».

И вот, в кои-то веки, автомат с массивным деревянным прикладом пригодился.