Жестокое эхо войны

«Да, самим бандитам полностью расшифровать код не удастся, – уверенно заключил Васильков. – Они потратят пару недель, переворошат все «дела», но сумеют добраться до смысла разве что первых двух цифр. Эти цифры обозначают физическое состояние и военные заслуги, что вряд ли заинтересует пожилого главаря с усиками и шрамом. Ему нужна суть третьей цифры, а ее без архивных документов из Верховного суда и Военного трибунала не получить…»

На некоторое время Александра оставили в покое. Правда, и пожрать не принесли ни вечером, ни ночью, ни утром. Ну, да он по этому поводу не переживал – за ночь отлежался, выспался. А к голодухе он был привычный. В рейдах за «языками» порой толком не ели по несколько суток. Сухари, вода да ягода с куста – вот и весь рацион.

Часовой у сарая сменился. Дурацкой песни о жареном цыпленке больше никто не затягивал.

Часов в девять утра за ним снова пришел «бородавочник» с помощником и повел в дом. Ситуация повторилась – за столом сидели те же персонажи, только вместо яичницы с салом на столе перед ними лежала развернутая карта Москвы и несколько папок с захваченными «личными делами». Карта была очень подробная, с прорисовкой каждого квартала и дома. Точно такая же висела на стене в рабочем кабинете группы Старцева на Петровке.

– Сегодня слышишь или как? – поинтересовался пожилой со шрамом.

По интонации Васильков понял, на что намекает главарь. Дескать, не сговоримся – опять отправишься в сарай с намятыми боками.

Покрутив головой, майор показал пальцем на ухо и пожал плечами.

Юнец моментально начал закипать, но пожилой утихомирил его:

Пока юный мерзавец громко повторял вопрос в самое ухо, Васильков пытался рассмотреть карту. Это был план центральной части Москвы. Причем довольно подробный. Александр стоял против светившего в окошко солнца; лучи заливали бумагу, видно было неважно. Все, что удалось рассмотреть, – это нанесенные от руки пунктирные линии и разноцветные стрелки. А вот улицы с пунктиром и стрелками Сашка пока не узнавал.

– Н-не надо так к-кричать. У меня г-голова рас-раскалывается, – поморщился Васильков.

Юнец аж подпрыгнул от злости:

– Ты посмотри на него, Дед Сафрон! Разреши, я ему харю отшлифую!

– Потом отшлифуешь, – отрезал пожилой. – По делу надобно прежде выяснить!

Схватив со стола папку и тыча в белый прямоугольник с шифром, юнец заорал прямо в лицо:

– Что за цифири?! Что за цифири, я тебя спрашиваю?!

– Д-дай сюда, – выхватил Васильков папку.

Блатной обалдел от такой наглости, но поделать ничего не мог – пленник на него попросту не обращал внимания, а главарь был озабочен сейчас только разгадкой кода.

– Э-этими цифрами за-занимался п-подполковник Т-туманов, – с трудом выговорил майор.