Жестокое эхо войны

Ну а там – на западном берегу – кипела прифронтовая жизнь: обустраивались новые позиции для пехоты и артиллерии, тыловики и обеспечение подвозили топливо, боеприпасы и харчи, медики разворачивали свои палатки…

Холодную ночь связисты провели в переездах и заботах, поспать не вышло ни минуты. Глаза закрывались сами собой. «Вот переправимся, проверю связь в штабе дивизии, чтобы не злить начштаба, наверну банку тушенки и завалюсь в палатке спать», – мечтал Сорокин, вцепившись в спинку переднего сиденья.

Когда из прилегавших к рокаде кустов застрекотали очереди, сонливость враз испарилась.

Несколько пуль просвистели прямо над головой. Грузовик вильнул вправо и, затрещав кустами, остановился.

Водила «Виллиса» крутанул рулем, дал газу. Взревев мотором, машинка с открытым верхом пропахала колесами по песчаному грунту и пошла юзом. Старлей пальнул в никуда длинной очередью, не удержался и вылетел через борт.

Тут же рядом бухнули две гранаты. Мотор захлебнулся, «Виллис» проехал по инерции с десяток метров и встал. Уткнувшись лбом в руль, водитель не шевелился. По его шее под гимнастерку стекали струйки крови.

Сорокин потащил было из кобуры пистолет, но застыл, заметив, как из лесочка к машине бегут одетые в камуфляж гитлеровцы.

Майора колотил сильнейший озноб. Причиной тому была быстро остывавшая Висла, через которую пришлось идти вброд по самую грудь. А также лютый страх перед неизвестностью.

Да, он не знал, что с ним будет дальше. В боях на передовой Сорокин участвовал лишь в первый год войны, когда молодым старлеем обеспечивал связь штаба полка с батальонами. Потом, продвинувшись по службе, перешел в дивизию и передовую только слышал, как далекую канонаду. Штаб дивизии всегда располагался на значительном удалении от линии соприкосновения – километр-полтора, а бывало, и дальше. В общем, оружие свое – штатный «ТТ» – он доставал из кобуры крайне редко, только когда вспоминал, что его надо бы почистить. Потому и вояка из него был еще тот.

В немецкий тыл он плелся в середине растянувшейся метров на тридцать колонны. Шестеро немцев во главе с командиром – впереди. И шестеро – сзади.

Фуражка с головы слетела. Оружие, документы, ремень с портупеей отобрали, руки накрепко связали за спиной, а рот заткнули пилоткой погибшего шофера. Весь грязный, промокший. И еле живой от свалившейся на него трагедии.

«Вот и поспал в палатке, – сокрушался майор. – Как же я так сплоховал? Зачем потерял бдительность? Напрасно. И нет мне за это прощения. Война-то еще не кончилась…»

Подразделение немецкой разведки из двенадцати человек, ведомых обер-лейтенантом вермахта, успешно разминулось с передовыми частями Красной Армии и прибыло в расположение пехотного корпуса.