Жестокое эхо войны

Вместо нормальной обуви под топчаном валялись обрезанные повыше щиколотки валенки.

В головах топчана стояла накрытая газетой тумбочка с остатками пиршества: бутылкой из-под вина, граненым стаканом, алюминиевой ложкой, наполненной окурками консервной банкой, коркой хлеба и луковой шелухой. Пустая мятая пачка папирос «Бокс» и множество сожженных спичек валялись на полу среди другого мусора.

– Не спеши, – Старцев остановил попытки участкового разбудить пьяного сторожа. – Отойди в сторонку…

Первым делом сыщики приступили к осмотру. Егоров изучал стол с пустой бутылкой и мусором, Бойко рыскал по помещению, Старцев проверял самого подозреваемого – одежду, обувь, руки… Все делалось молча, сосредоточенно, с профессиональной сноровкой.

Первым закончил работу Василий:

– Пить и закусывать начал поздним вечером. Одна пустая бутылка спрятана в тумбочку. Остатки спиртного из другой бутылки вылили в середине ночи – от двух до трех часов. Полностью выкурена пачка папирос «Бокс».

– Один пировал? – поинтересовался Старцев.

– Понятно. У меня тоже все, – завершил осмотр Иван Харитонович. – В карманах одежды ничего, кроме двадцати семи копеек мелочи и табачной крошки. Пятен оружейного масла на одежде нет. Следов пороховой гари на руках не обнаружил. Топчан и одеяло осмотрел – ничего.

– И у меня пусто, – вернулся из дальнего угла подсобки Олесь. – Ни тайников, ни подозрительных вещичек. Запечатанные ящики и коробки я не вскрывал, в остальных ничего, кроме продуктов. Консервы, макароны, крупы, мука, спички, папиросы… Самое обычное хозяйственное помещение.

– Василий, поговори с продавщицей, – распорядился Иван и повернулся к участковому: – Вот теперь приступай. Буди сердешного…

Просыпаться Сорокин не хотел ни в какую. Признаки жизни он начал подавать лишь после того, как в лицо ему плеснули холодной водой.

– Э-э… Чего надо?.. Кто вы таки-ие?.. – недовольно замычал он, щурясь от яркого утреннего солнца и облизывая текущую по губам воду. – Я отдежурил смену!.. Пошли отсюда на хрен…

– Ты как разговариваешь с товарищами из МУРа, скотина! – взвился Рубанов.

– Не пыли, старлей, – угомонил его Иван. И поинтересовался: – Майор Сорокин Сергей Игнатьевич?

Тот сел на топчане, нащупал босыми ногами валенки. Схватив кружку с остатками воды, прокряхтел:

– Был майор, да весь вышел…

Сорокин имел внешность алкоголика со стажем: покрытое клочковатой щетиной одутловатое лицо серо-бурого цвета, редкие взъерошенные волосы, давно не мытая шея, трясущиеся руки с пожелтевшими пальцами и въевшейся грязью под неровными ногтями. От него исходил неприятный запах пота, перегара и едкого табака.

Дождавшись, когда сторож утолит похмельную жажду, Иван продолжил:

– У нас есть несколько вопросов.