Жестокий роман (СИ)

Он душит меня громадным членом. Без жалости. Нежно поглаживает макушку.

Пугающий контраст.

Упираюсь ладонями в стальные мышцы мускулистых бедер. Отталкиваю. Вроде бы. Давлю руками как могу, собрав всю волю в кулак. Но не отодвигаюсь даже на миллиметр.

Марат цепляет подвязку, натягивает и закручивает, сдавливая мою шею. Таким жестоким образом создает дополнительную стимуляцию для гигантского члена.

Я считаю мгновения. Понимаю, каждая секунда может стать последней.

Сколько еще выдержу? Сколько смогу прожить без кислорода?

Он отпускает меня. Полностью покидает горло. Тянет за волосы, вынуждая запрокинуть голову назад.

Закашливаюсь. Слезы льются ручьем. Не удается остановить поток.

Огромный закостеневший орган грозно нависает надо мной.

Жалобно всхлипываю. Хочу закричать. Завопить. Позвать на помощь. Взмолиться о пощаде.

Однако не издаю ни звука.

Марат обхватывает свой член ладонью, несколько раз проводит вверх-вниз.

Я не способна отвести взор. Смотрю, не пробуя ускользнуть или отвернуться.

Он кончает мне на лицо. Не успеваю зажмуриться. Семя попадает в глаза, обжигает, причиняя ядовитую боль. Из моей груди вырывается глухой вскрик. Горло тут же обдает диким огнем. Рефлекторная реакция организма. Я живо ощущаю толчки возбужденной плоти внутри."

"— Размажь сперму по лицу, — приказывает Марат, продолжая поглаживать свой здоровенный орган.

Часто моргаю, облизываю истерзанные губы.

Что? Чего он требует?

Суть приказа доходит не сразу.

— Размазывай, — чеканит хрипло.

И как-то сразу становится ясно, что если не размажу я, то размажут меня, причем моментально. Без суда и следствия. Никто не спасет. Никто просто не посмеет. Еще не время геройствовать.

Я подчиняюсь.

— А теперь по груди, — бросает холодно. — Вокруг сосков.

Опять выполняю то, чего он хочет. Семени так много, что я вся смогу обмазаться. Меня будто из брандспойта обдало.

— Сожми грудь, — говорит Марат. — Поиграй с ней.

Опять закашливаюсь. Ошалело смотрю на своего жестокого палача.

— Как? — спрашиваю почти беззвучно, осипшим голосом.

— Как обычно, — бросает отрывисто. — Когда мастурбируешь.

Крупная дрожь сотрясает тело, ибо я совсем не уверена, что сумею дать ему то, чего он желает.

— Я не… — нервно закусываю до неприличия распухшую губу. — Я не делаю этого.

— Ты как будто покраснела, — хмыкает он.

Это так удивительно?

Я стою на коленях. Голая. Разорванное в клочья платье не в счет. Вся в сперме. Покорно сжимаю собственную грудь, опасаясь не исполнить очередную прихоть.

Не самое приятное положение.

— Я отодрал тебя в глотку, а краснеешь ты, потому что не умеешь дрочить.

От его слов жар опаляет кожу изнутри.

— Сведи груди вместе, — повелевает Марат. — Плотнее. Еще. Сожми соски. Сильнее. Перекатывай между пальцами. Покрути.