Жестокий роман. После (СИ)

Хотя на черта?"

"Лучше думать, как выбраться.

Нутро на дыбы вставало. Я здесь задыхался. Никогда раньше так долго в тюряге не торчал. Пару раз попадал за решетку еще когда носил фамилию “Ахметов”, но тогда либо сбегал, либо выходил по договоренности.

Пара дней. Пара недель. Больше не бывало.

Только это другая жизнь. Прошлое. И туда теперь возврата нет. Даже с учетом смерти моего отца. Я больше не часть того мира.

А кто тогда?

Блять. К дьяволу эту муть. В пекло.

Сейчас главное — выбраться на свободу. Понять, почему Вика меня предала и помогла засадить за решетку. А над остальным поразмыслю позже.

Ответ на вопрос про бои нашелся сам собой.

В субботу ночью дверь моей камеры распахнулась, и охранник проорал:

— Подъем!

Я не спал. Не до того было. Прокручивал в голове разные варианты побега, искал лазейку.

— Пойдем, — сказал другой охранник.

— Куда?

— Ты здесь не для того, чтобы задавать вопросы.

Пришлось подчиниться.

Опять запрут в камере и разрешат развлечься? Нет. Теперь все иначе. Я чуял нечто недоброе. Но зверь внутри оживился. Тренировок с железом ему было мало. Тянуло ощутить кровь. Чужую кровь. Грызть зубами. Рвать в клочья.

Раны затянулись. Ребра еще ныли. И что с того? Когда это мешало хорошей драки? Я уже истосковался по схваткам. Кулаки рвались в бой. Давно.

Открылась дверь. Еще одна. И еще. Череда запутанных коридоров. Мы спускались ниже и ниже. На этом уровне я раньше не был. Уловил шум. Голоса. Много людей кричат.

Щелчок металлического замка.

— Вперед, — скомандовал охранник.

Я шагнул дальше. Огляделся.

Куча народу. Помещение просторное. Огромный зал под землей. Заключенные без наручников. Много охраны.

Я поднял голову.

Камеры. До черта камер. Причем это не просто камеры наблюдения как в обычных отсеках, а профи техника. Еще и софиты для освещения. Такое чувство, будто тут снимается кино. Или прямая трансляция идет. А может все вместе.

Что это за хуета?

В американских тюрьмах порядки сильно отличались от наших. Никакого блатного уклада здесь не было. Если у нас опускали педофилов и насильников, а обычных зэков ставили раком только за серьезный косяк типа крысятничества руководству тюряги, то здесь загибали кого угодно. Такой беспредел шел в порядке вещей. Закрепление силы, авторитета. Никому не требовалась причина.

Но тут и у “опущенных” сохранялись права. Их никто не загонял в угол. Они спали на обычных койках, сидели за одним столом с остальными. И это только пара пунктов. По факту разницы дохуя.

Устав абсолютно другой. Точнее — его нет. У каждой банды — свой.

У нас часто бывали замесы. Тюремные бунты. Просто стычки между заключенными. Но вот такого размаха как здесь я не встречал. Я о таком блять и не слышал.

Реальная арена для боев без правил. В тюряге. Еще и запись на камеру.