Жестокий роман. После (СИ)

За этот короткий ответ мне до одури хочется накачать ее свинцом. Хотя нет. Сперва спермой. Пометить. Выебать во все щели.

Боль полосует живот.

Дьявол. Надо поскорее отсюда выбираться.

Я подхватываю пистолет с пола. Нечего улики разбрасывать. Дрянь из захвата тоже не выпускаю.

Ебучая пуля ничего не задела. Серьезно — не задела. Но кровь уже полностью пропитала рубашку. Боль врезается все сильнее. Затыкаю ей глотку.

Рано. Нужно ехать. А с этой царапиной еще разберусь. Одна долбанная пуля это просто ничто. Меня в тюряге изрешетило похлеще.

Тогда все и началось.

Ладно. Не время в прошлое нырять.

Я толкаю дверь номера. Тяну Вику за собой. Странно, что она затихает. Больше не шипит, не царапается. Затишье перед бурей.

Застываю перед лифтом. Вижу, как меняются цифры этажей на табло. Кто-то поднимается наверх.

Логикой такое не объяснить. Голый инстинкт.

Я резко разворачиваюсь и направляюсь в сторону лестницы. Причем выбираю ход для персонала. По пути захлопываю дверь номера, из которого мы вышли.

Если за нами идут…

А за нами идут.

Лифт прибывает на наш этаж. Слышится топот шагов.

— Осторожно, — заявляет мужской голос по-английски. — Женщина не должна пострадать.

— Я понял, — прибавляет другой.

Их пятеро. Нет, семеро. Понимаю, по звуку шагов.

Вика молчит. Не делает ни единой попытки вырваться. Если так хотела от меня избавиться, теперь идеальный момент.

Но она не хотела.

Смотрю на нее и оскаливаюсь.

Сучка прищуривается. Поджимает губы.

Хреновый момент, чтобы выяснять отношения.

Мы продолжаем путь. Вместе. И хоть дрянь не дергается, всем своим видом умудряется показать, как же ее от меня воротит.

Заталкиваю стерву в тачку. Как знал, припарковался именно в блоке для сотрудников отеля.

— Тебя найдут по камерам, — говорит она. — Машину вычислят.

— Камеры отключены.

— Ты уверен?

Только хмыкаю.

Сам это устроил. Конечно, я блять уверен. На все гребаные проценты. Сейчас след поймали не мой. Ее. Просто понимали, я тоже рядом. Совсем близко. Свое больше не упущу.

— В номере камеры тоже не работали, — говорю. — Так что твой спектакль был зря. Никто не увидит.

— До сих пор думаешь, что я просто играла?

Долбануться. Когда она вот так приподнимает бровь, я начинаю сильно сомневаться. Во всем.

— А зачем так стрелять? — скалюсь. — Вышибла бы мне мозги. Или целилась бы чуть выше и правее.

— Это слишком просто.

— А как надо?

— Я хотела видеть, как ты корчишься от боли.

— Херня.

— А в чем проблема? — теперь в ее глазах только холод. — Раньше ты кайфовал от моей боли. Пора попробовать другую роль. Не нравится?

— Да что ты блять такое заряжаешь?

Она ничего не отвечает. Отворачивается. Смотрит прямо перед собой.

Выжимаю педаль до упора. На этом участке как раз ремонт системы наблюдения. Опасаться нечего.