Жестокий роман. После (СИ)

Но все эти эмоции и близко не походили на настоящую ярость берсерка.

Я прокручивал кадры прошлого. Оружейную комнату. Картины войны. Убийство отца. Я пытался пробудить в себе четко контролируемую темноту.

Блядь, все впустую.

— Ты слишком много хочешь, Марат, — сказал Джон. — Так сразу ничего не получится. Ты не можешь научиться управлять такой сокрушительной силой.

— Сука, звучит просто охуительно."

"— Но зачем тебе это? — брат усмехнулся. — Тому, в ком живет берсерк, не надо ничему учиться. Все уже есть внутри. Здесь.

Он стукнул себя кулаком по груди.

— Когда придет момент, ты сам поймешь и почувствуешь.

— Главное, чтобы я не очнулся над ее изувеченным телом.

Вырубаю душ и выхожу из кабины.

Когда возвращаюсь в спальню, стараюсь двигаться тихо. Не хочу разбудить Вику. Она так и лежит на самом краю.

Блять. Как же бесит. Ладно. Моя будет. Моя, и не важно как я этого добьюсь, от своего отступать не стану.

Укладываюсь на постель. Забрасываю руки за голову. Закрываю глаза и отключаюсь практически сразу. Мне снится снег, но в этом нет ничего необычного. За окном пиздец как штормит. Настоящая снеговая буря разыгралась. Вой ветра. Перезвон гонга.

Просыпаюсь резко. Сам не понимаю от чего. Вокруг тихо. Еще темно. Поворачиваю голову и замечаю, что Вики нет рядом. Тут же перевожу взгляд и вижу ее хрупкую фигуру возле окна. Дрожит, обнимает себя руками, смотрит на улицу, на кружащие повсюду хлопья снега.

36

Я просыпаюсь от кошмара в ледяном поту. Не помню, что мне снилось. Что-то ужасное. Из прошлого. Или просто бред воспаленного сознания. Вздрагиваю и переворачиваюсь на спину. Изучаю очертания комнаты.

За окном настолько сильно валит снег, что ночью непривычно светло. Впрочем, ночь на Севере отличается от нашей. Темное небо выглядит совсем иначе. Звезды сияют ярче. Можно различить разноцветные всполохи.

Поворачиваю голову. Замечаю рядом Марата. Он спит, вальяжно развалившись на постеле. Его мощная грудная клетка тяжело вздымается. Дыхание ровное. Мужчина спокоен. Хотелось бы и мне проникнуться его состоянием, но не выходит.

Тревога накрывает настолько сильно и мощно, что меня буквально подбрасывает от напряжения. Не могу совладать с охватившей тело паникой.

Поднимаюсь с постели, плотнее запахиваю халат. Пальцы сводит нервная дрожь. Холод разливается под кожей, хотя в номере тепло. На автомате отмечаю цифры, горящие на электронном табло.

Оборачиваюсь и смотрю на Марата.

Кажется, весь мир вокруг рушится и распадается на части. А он точно скала. Несокрушим. Никакие вихри и бури ему не страшны. Выстоит.

Ему явно не так холодно, как мне. Он даже не потрудился одеться, просто остановился на том, что обернул полотенце вокруг крепких бедер. Одеялом пользоваться не стал, расположился сверху.