Жестокий роман. После (СИ)

— Виктория, за кого вы меня принимаете? — сейчас его глаза казались мне абсолютно обычными, как и когда мы ужинали в ресторане, никакого необычного оттенка больше не замечала.

— Не знаю, — с трудом выдохнула я.

— Это яд, — небрежно продолжил Хаген. — Достаточно вылить содержимое в напиток или полить им еду. Никто ничего не заподозрит. Это средство вызывает сердечный приступ даже у абсолютно здорового человека.

Вот, что было определенно необычным. Хаген рассуждал про яд так, словно обсуждал со мной рядовую пищевую добавку.

Теперь я понимала, как именно погиб мой прошлый психотерапевт.

— Я не собираюсь никого убивать, — ответила тихо.

— Вы уверены? Иногда смерть — единственный выход. Пока Марат жив, вы никогда не будете счастливы.

— Что?

— Ваша мать тоже в опасности. Кто угодно был бы в опасности рядом с таким… хм, нестабильным субъектом.

— Я…

— Вам стоит хорошо подумать и сделать правильный выбор. Знаете, я часто вступал в споры со своим отцом, но в одном он точно был прав. Взбесившееся животное надо уничтожить.

Я не могла утверждать, что Марат вменяем на все сто. Но он уж точно более стабилен, чем урод, который голыми руками забивает женщин и не ощущает никакой вины.

— Нужно закрыть этот вопрос, — твердо произнес Хаген. — Иначе станет слишком поздно.

Угроза сквозила в каждом его слове. Он практически прямо объяснял мне, что последствия моего отказа будут катастрофическими. И ему было куда бить.

Моя мама. Самая уязвимая точка.

Не знаю, как мне удалось сохранить видимость спокойствия. Вероятно, частое общение с агрессивными психопатами развивает устойчивость.

— Я собираюсь уйти от Марата, — мой голос прозвучал холодно. — Теперь нет никакой опасности, поэтому мне больше не придется разыгрывать роль влюбленной в него идиотки.

Хаген никак не реагировал. Но вряд ли он мог уловить в моих словах фальшь, ведь мои слова оказались близки к моим собственным ощущениям. Нет, я не играла с Маратом, не притворялась. Просто никогда не могла ему открыться. Сама давно привыкла к собственной маске.

Мою правду он бы не понял. Я пыталась ему объяснить, но ничего не вышло. Он просто не мог меня понять. Никак. Никогда.

— А моя мать способна сама о себе позаботиться, — ровно продолжила я, и здесь было труднее не сорваться. — Не уверена, что захочу с ней встретиться в ближайшее время. Ее гиперопека действует на нервы. Я успела отвыкнуть от всего этого.

— Любопытно, — прищурился Хаген. — Столько лет тайной переписки. Пять, если не ошибаюсь? Марат перевез ее в Америку ради вас. А вам, выходит, наплевать?

— Я чувствовала свою вину, — передернула плечами. — Но я устала. Хочу бросить все и жить для себя. В моей жизни было достаточно ада. Хватит.

— Марат не даст уйти.

— Посмотрим.

Хаген убрал ампулу в карман.