Жестокий роман

 — Починим и доставим в лучшем виде.

* * *— Почему ты выбрал это место? — спрашивает отец.

— Тихо. Красиво. Народу нет.

— А настоящая причина? — хмурится.

— Девка сама мне его показала, — хмыкаю. — В душу лезла, про своего покойного батю напевала, на слезы прошибала. Я не особо вникал, но сразу оценил условия. Там легко бойню устроить. Никаких свидетелей. Есть где развернуться.

— Наши люди оцепят периметр.

— Да, — широко усмехаюсь. — Всегда лучше подстраховаться. Чтоб никто залетный туда не влез.

— Мало времени, — замечает тихо. — Для подготовки.

— Нормально, — чеканю. — Целые сутки.

— Все должны там присутствовать.

— Не вижу проблемы.

Отец буравит взглядом. Долго молчит. Выжидает, пока занервничаю, сам себя выдам, от напряжения расколюсь. Его глаза — лучший детектор лжи. Агрегат, который трудится без ошибок.

Но я спокоен. До черта спокоен. И четок.

— Твоя спешка настораживает, — выдает он.

Прямо. Как есть. Без обиняков.

— Я готов, — отвечаю. — Нет резона затягивать процесс. Вечером намечается другая разборка. Потом свадьба. Не стану же мать своих будущих детей трогать руками, с которых кровь толком не смыл.

— Что за разборка? — спрашивает.

— Охреневшую крысу хлопнуть.

Отец поднимается, обходит мое кресло, как зверь кругом бродит, рыщет в поисках слабины.

— Не по вкусу мне такой настрой, — заключает. — Вчера ты кипел. Дерзил. Явно на кару нарывался. А сегодня вдруг согласен. И место удачное подобрал. И с жертвой готов навсегда покончить.

— Согласен ли я с тобой? — кривлюсь. — Нет. Будь моя воля, жену бы взял гораздо позже. Когда момент нужный придет. Когда жажду мести целиком и полностью утолю.

— Занятно, — усмехается.

— Я бы годами эту шлюху пытал. Ломал. В животное обращал. Забитое. Безвольное. Я бы от нее даже тени не оставил. Размазал бы морально. И муженька бы ее рядом посадил. На цепь приковал. Пусть бы смотрел, как я эту суку деру во все щели. Не раз и не два. Долго. Смачно. Изо дня в день. Пусть бы слюнями захлебывался. Слишком просто этот ублюдок отделался. Я бы его до смерти в подвале держал.

— Никто из нас не пойдет против правил, — говорит отец. — Мы забираем женщин. Мужчина должен продолжать род Стрелецких.

— Мужчина, — фыркаю. — Тот соплежуй? Левую бабу вместо сеструхи подставил. Молодец. Справился на ура.

— Ты одержим ею, — произносит сухо.

— Кем? — мрачнею.

— Она твой разум туманит, — выплевывает. — Проклятая девка.

— Верно, — рявкаю. — Она единственная жертва, что мне досталась. Главного гада ты отобрал.

— Я поступил правильно, — отрезает.

— Теперь моя очередь, — заявляю. — Время и место назначено. Казнь состоится завтра утром.

— Я должен это одобрить, — замечает вкрадчиво."

"— Нечего тут одобрять, — поднимаюсь, встаю напротив отца.