Жестокий роман

Это естественно и закономерно. Темнота неизбежно становится частью меня, моим настоящим миром.

— Ебаться будем? — резко бросает Марат.

Он что…

Он спрашивает моего разрешения?"

"Во рту пересыхает. Совершенно не представляю, как могу ему ответить. Отказывать попросту опасно. Страшно. До одури. Хотя… проклятье, да я же не хочу отказывать. Жажду его внутри себя. Глубоко. Мощно. Чтоб до судорог довел. Чтоб затрахал до полусмерти.

Замираю, примерзаю к полу. Становится жутко и жарко от таких ненормальных, аморальных мыслей. Губы разлепить точно не сумею.

Так и стою молча. Как каменная статуя.

— Зря только свободу дарю, — мрачно заключает Марат. — Ничего решить не можешь. Или разучилась?

Он лежит на кровати, забросив руки за голову. Вроде расслаблен, но в то же время собран, готов к броску в любую секунду. Не стоит обманываться, принимая его спокойствие и вальяжность за чистую монету.

— Зачем эти игры? — с большим трудом сглатываю ком в горле. — Позволяешь выбирать, но сам стоишь у руля.

— Разрешаю порулить — не ценишь, — хмыкает.

— Довольно сложно поверить в иллюзию, — признаюсь честно. — К тому же я привыкла к прошлым правилам. Ты отдаешь приказ. Я выполняю. Все очень просто.

— Ни черта ты не выполняешь, — смеется.

— Ну, я стараюсь, — роняю мягко.

Марат приподнимается на локтях. Даже в кромешной темноте его взгляд обдает мое тело адским пламенем. Полотенце едва ли защищает от пристального внимания.

— Чего ты хочешь? — спрашивает он.

И мой мозг явно отключается. Напрочь.

— Тебя, — не контролирую собственную речь.

— Тогда иди сюда.

Треск разрываемой фольги. Не очень романтично. Однако это до боли привычная часть ритуала. Марат разрывает упаковку презерватива, извлекает резину и раскатывает по толстому стволу. Действует быстро и четко.

Я подчиняюсь. На негнущихся ногах приближаюсь вплотную к кровати. Опускаюсь на матрас, на коленях подползаю ближе.

Виски ломит от желания. Кипучего. Шального. Бешеного. Токсического и абсолютно иррационального.

— Оседлай меня, — его голос как раскаленная лава течет под кожу, проникает в жилы, заполняет собою пространство.

— Как? — выдаю глухо.

— Как жеребца, — заявляет хрипло.

Я делаю то, чего он требует. Усаживаюсь сверху. Устраиваюсь так, что вздыбившийся член утыкается в живот.

Какой он огромный. Гигантский. Как вообще в меня помещается? Даже смотреть на подобный орган страшно. Содрогаюсь от предвкушения грядущего действа.

Марат срывает с меня полотенце.

— Начинай, — шлепает по ягодице. — Или сам начну.

Я насаживаюсь на него. Нанизываю лоно на закостеневшую от возбуждения плоть. Медленно опускаюсь, погружаю железную твердость до упора.

Выдох. И вдох. Рвано. Судорожно. Надсадный стон.

Все это сливается со звериным рычанием.

Господи. Боже мой.