Жестокий роман

Чуть потягиваюсь, выгибаюсь, предоставляя хозяину полную власть над собой. Поворачиваю голову и содрогаюсь. Мой взгляд падает на проклятое кольцо. Бриллианты вспыхивают огнем в лучах рассветного солнца. Это безумно красиво, должно вызывать восхищение, завораживать причудливой игрой пламени. Но меня пронизывает лишь дикий, утробный страх, первобытный ужас, который невозможно побороть. Обычно я стараюсь не смотреть на знак жертвы, изгоняю из головы любые мысли о нем, отвлекаюсь, пытаюсь не замечать проклятую драгоценность. Иначе просто сойду с ума. Я и без того застываю в шаге от безумия. А от осознания того, что на мне постоянно надето ювелирное украшение, щедро пропитанное чужой кровью, муками и болью, точно легче не станет.

— Я видела драгоценности твоей сестры, — говорю тихо. — Внизу выставили несколько деревянных ящиков. Я не удержалась и заглянула внутрь. Там было множество подобных изделий, как будто разные предметы из одного комплекта.

Марат молчит. Лишь его пальцы крепче впиваются в ягодицу, причиняя боль. И зубы царапают кожу на шее, сжимаясь сильнее.

— Такое странное кольцо, — продолжаю мысль. — Его невозможно снять, от него никак не избавиться.

Сколько раз я пробовала. Бывало, до крови палец раздирала. Ничего не получилось. Чертова безделушка оставалась на руке, сидела как влитая. Дьявольский механизм не позволял от нее избавиться.

— Кому понадобилось создавать подобный предмет? — наконец, озвучиваю то, что давно меня терзало. — И главное — как твой отец позволил Амине надеть настолько жуткую драгоценность? Если только…

Осекаюсь. Судорожно втягиваю воздух и продолжаю крамольную речь.

— Неужели он сам это кольцо на нее надел?

Горячая ладонь перемещается выше, пальцы обводят линии клейма, едва дотрагиваясь до кожи.

— Нет, не надевал, — холодно произносит Марат. — Но он позволил этому произойти.

— Как? — вопрос вырывается невольно. — Я не понимаю… Почему?"

"— Отец дал слово, — чеканит мрачно. — Еще до рождения Амины. Потом пожалел. Понял, что совершил ошибку. Когда обещал, не представлял, как все обернется. Но его слово кремень. Раз клятва сделана, надо выполнять.

— Что за клятва?

— Тебе зачем? — ведет пальцами вдоль позвоночника, действует с обманчивой нежностью.

— Это кольцо сейчас на мне, — сглатываю. — Я бы хотела узнать всю правду о нем.

— Ты знаешь все, что должна, — отрезает холодно, зарывается ладонью в мои волосы, дергает, вынуждая вскрикнуть. — Дела прошлого тебя не касаются.

— Мне… Больно, — сдавленно выдыхаю.

— Будет больнее, если продолжишь задавать вопросы, — припечатывает льдом. — Твоя единственная забота мой хер обрабатывать.

— Как скажешь, — проглатываю враз набежавшие слезы, всхлипываю.