Жестокий роман

— Да! — живо подхватывает ректор. — Разумеется.

Порочная улыбка играет на полных губах. Горящий взгляд пронизывает насквозь, увлекает в охваченную пламенем бездну.

— Я хочу вас, — холодно и четко.

— Ну, простите, — развожу руками. — Я не нуждаюсь в дополнительном финансировании, предпочитаю работать над проектами самостоятельно. Не желаю чужого влияния.

— Виктория, — ректор вскакивает со своего кресла и приближается вплотную, судя по раскрасневшейся физиономии, с трудом преодолевает желание вцепиться толстыми скрюченными пальцами в мою глотку. — Не стоит принимать столь необдуманные решения.

— Это не просто решение, — заявляю тихо, но твердо. — Это мой принцип.

— И с каких пор… — чуть не срывается на крик, однако вовремя себя тормозит. — Вам нужно подумать.

— Не нужно.

— Нужно, — припечатывает с нажимом.

Весь его вид так и вопит, какая же я неблагодарная тварь и тупая сука. Не взирая на три высших образования, наш ректор предпочитает часто использовать непечатные фразы. Пусть грубо, зато емко и по существу.

— Вон, — небрежно роняет Марат.

Ректор вздрагивает и оборачивается.

— Я не вполне…

— Пошел вон, — от такого мрачного тона и огонь обратится в лед.

Мой начальник разом сдувается, спешит убраться подальше, словно в этом кабинете он случайный посетитель, а не законный хозяин. Аккуратно притворяет дверь за собой, не делает ни единой попытки оспорить приказ.

Ощущение точно в спину вгоняют железный кол."

"— Сядь, — говорит Марат и снимает пиджак, перебрасывает через спинку ректорского кресла, направляется в сторону бара.

Я игнорирую его приказ. Привычная форма протеста, которая может обойтись куда дороже, нежели кажется на первый взгляд. Но как еще поступить? Плясать под его дудку? Нет. Ни за что. Никогда. Он не запугает меня. У него нет никаких рычагов давления.

— Чем норовистее кобыла, тем приятнее ее объезжать, — от его хриплого голоса по моей спине стекает холодный пот.

— Вот как, — роняю вкрадчиво. — Полагаете, каждый будет рад вылизать пол под вашими ногами. Просто надо правильно мотивировать.

— Нет, — сухо бросает он.

Поворачивается ко мне спиной, изучает содержимое бара, выбирает бутылку дорогущего коньяка, открывает, наливает полный стакан.

Тонкая ткань белоснежной рубашки плотно обтягивает рельефную спину, не скрывает того, как сильно напрягаются мышцы при резких движениях. Наблюдаю за ним будто зачарованная. Замечаю темные полосы, смутные очертания неведомого рисунка, что змеится от широченных плеч до самой поясницы.

Татуировка. У него есть татуировка. Интересно, какая? Дьявол. О чем я опять думаю?!

Кровь приливает к щекам. Не могу оборвать мысль, не могу не представлять это в малейших деталях. Темный рисунок на бугрящихся мускулах. Набухшие вены.