Жестокий роман

Боже, сейчас он снова…

Но он просто усаживается рядом и гладит меня по спине. Осторожно. Нежно. Легко. Без намека на звериную жажду, на жгучую похоть.

А у меня слезы льют градом по заледеневшим щекам. Ураган выкручивает ребра, выламывает, раздирает нутро. Безудержная истерика захлестывает с головой.

— Я твоя рабыня, — говорю через судорожный выдох. — Рабыню так не трогают.

— Ты моя женщина, — ровно произносит Марат.

И хочется рассмеяться ему в лицо. Хочется. Очень. Безумно. А страшно. До колкой дрожи, до тягучих спазмов, выкручивающих желудок. До льдистого озноба.

— Женщина? — шумно втягиваю воздух, нервно сглатываю вновь подступившие к горлу слезы, почти захлебываюсь. — Ты отымел меня там как… как последнюю…

Ну, в принципе ничего не изменилось. К чему эти истерики? Он и прежде считал, будто я самая рядовая шлюха. Просто очередная потаскуха. Достаточно купить побрякушки или тряпье, порадуюсь любому барахлу и забуду про все обиды."

"Этот мужчина уверен, я не достойна даже поцелуя. Мои губы никогда не станут для него чистыми. Да я вся такая. Грязная. Испорченная. Порочная. Пригодная лишь для жесткого секса, для осуществления самых извращенных фантазий.

Глупо надеяться на другое отношение при подобном раскладе.

— А ты хотела, чтобы тебя отымели все остальные? — спрашивает холодно, однако не прекращает поглаживать мою спину. — Какого выбора ждала?

— Уж точно не такого! — буквально выплевываю. — Я бы ничего не выбрала. Слышишь?! Ничего. И хватит ласкаться. Лучше действуй так, как привык. Не нужно этой лживой нежности. Насилуй. Оскорбляй. Смешивай с дерьмом. Пусть все будет четко и ясно. Опускай меня дальше. Ломай. Унижай. Уничтожь до конца. Разрушь к черту!

— Тебе нужно принять таблетки, — чеканит абсолютно спокойным тоном, отстраняется и поднимается с постели, направляется в сторону стола.

Вскакиваю. Яростно отталкиваюсь от матраса. Ступаю на пол и чудом удерживаюсь на ногах. Вскрикиваю от чудовищной боли, которая вмиг простреливает все тело, обдает жаркой волной. Застываю, опасаясь шевельнуться.

Ощущение не из приятных, как будто внутрь затолкали битое стекло. Еще и поясница вспыхивает пламенем. Кажется, яд струится по венам, пропитывая отравой каждую клетку, подавляя и порабощая.

А может, тот нож и правда был отравлен? Почему меня так сильно шатает? Откуда горячка? Всего пара порезов. Все должно быть не слишком страшно.

— Что ты, — запинаюсь. — Что ты со мной сделал?

— Ляг, — приказывает Марат.

И мои ноги как по команде подгибаются. Опускаюсь вниз. Стекаю на постель, обмякаю, растягиваюсь на животе. Шумно дышу. Но успокоиться не могу.

— Что происходит? — спрашиваю глухо.