Жестокий обман

Оставалось либо стать подопечной государства, либо жить с ним.

Он подносит бокал с вином к губам и изучает меня через край.

— Вы были близки?

— Нет, — говорю я слишком быстро, ядом окрашивая это слово. — Я даже не была с ним знакома до того, как меня отправили жить к нему. Моя мать покинула Колумбию, когда была еще маленькой. Abuelito (пер. дедушка) очень любил мою мать и не хотел, чтобы она была запятнана тем безобразием, в котором он участвовал. Ситуация становилась все более жестокой, в связи с войной колумбийцев с мексиканцами. Моя мама хотела уехать, и Флорида оказалась как нельзя кстати. Она поступила в Университет Майами, встретила моего отца на программе журналистики, влюбилась, и все остальное осталось в прошлом. На родину она так и не вернулась.

Трагическая история.

— Ты знала о Зегасах? Что твой дядя в итоге возглавил картель?

— Не совсем, — пожала я плечами. — Мама намекнула, что ее брат был замешан в каких-то сомнительных делах, но никаких подробностей. Я узнала обо всем этом только после… — Когда было уже слишком поздно.

Даниил кивает и протягивает мне ломтик, чтобы я откусила.

— Вот, попробуй. Пицца по-бруклински с более тонкой и хрустящей корочкой.

— Не надо меня кормить! — протестую я.

— Я хочу, — настаивает он. — Открой.

Я делаю то, что он говорит, открываю рот и наклоняюсь вперед, чтобы откусить. Его пристальные глаза внимательно следят за мной. Черт, как и было обещано, эта пицца просто потрясающая.

— Printsessa, — бормочет Даниил, его присутствие прерывает мои мысли. Я прижимаю салфетку к губам, проглатывая наваристую вкуснятину. — Я уже говорил тебе, как красиво ты выглядишь с набитым ртом?

— О Боже, — задыхаюсь я, потянувшись за водой, но он явно наслаждается тем, что мои щеки стали теплыми.

— Да ладно, — укоряет он. — Ты должна признать, что эта пицца просто нереальная.

— Да, — соглашаюсь я, хотя и отворачиваюсь от его горячего взгляда. Я пытаюсь отвлечься, рассматривая окружающую обстановку: мерцающие над головой гирлянды, идеально расположенные в ряд маленькие столики. Такое причудливое место. Когда в последний раз я делала что-то подобное, что-то такое обычное? Обычный ужин. С тех пор, как я переехала жить к дяде, такого не было.

— Значит, твои родители были журналистами? — Он наклоняется вперед, и интенсивность его внимания обжигает мою кожу.

Я вдруг чувствую себя незащищенной. Я не собиралась делиться всем, что у меня есть, но что-то в этом Данииле — в том, который ведет меня в обычную забегаловку с красным соусом и внимательно слушает, когда я говорю, — другое. Тем не менее, я нахожусь на опасной почве. Мои родители были журналистами-расследователями, лучшими в своем деле.