Жестокий Король (ЛП)

Они следили за ним со второго курса, но я думаю он хочет закончить сначала школу… О боже, да! Сделай это!

Мои мышцы напрягаются, когда Леви бежит к воротам.

Эйден справа. Тот поднимает руку, но капитан, не обращая на него внимания, пробивается вперед.

С каждым метром, который он сокращает, мое сердце бьется так громко, будто это я бегу и задыхаюсь.

Успокойся, сердце. Мы даже не занимаемся бегом.

Когда Леви приближается к опасной зоне, кто-то из другой команды бросается на него. Леви с глухим стуком падает на землю.

— О-о-ох, — разочарованно произносит толпа.

Мои руки потеют, когда Леви остаётся лежать на земле, не двигаясь.

Дыхание становится прерывистым, когда товарищи по команде Леви собираются вокруг него.

Проходит секунда… две… три… четыре.

Он встает, опираясь на Эйдена, и все делают глубокий вдох.

Я ошеломленно смотрю, как он стряхивает пыль со своей формы, словно ничего не случилось.

Помимо облегчения, что-то болезненное и противное находит убежище внутри меня. Я встаю, хватаю рюкзак и выбегаю со стадиона. Кимберли машет в ответ, когда я бормочу «пока».

Мое сердце стучит так громко, когда я иду прямо в коридор, направляясь в художественную студию.

Я захлопываю дверь и прислоняюсь к ней. Что, черт возьми, все это значит?

И почему меня это так беспокоит?

Глава 22

Леви

Я еще не решил, будешь ли ты моим проклятием или спасением.

— Это не мой капитан, Кинг. Вытащи голову из своей задницы, — шепотом кричит тренер, так что только я могу услышать, когда он выходит из раздевалки.

Ребята радостно скандируют, неся Эйдена на плечах. Они ставят его, хлопая по спине и взъерошивают волосы.

Он ухмыляется, но улыбка фальшивая. На самом деле ему все это не нравится. Он делает это только для видимости. Своего рода защитный механизм.

Я молча застегиваю рубашку. Знакомая, мрачная энергия окружает меня, как четырехстенная тюрьма.

Это не из-за игры и даже не из-за ноющей боли в плече. Потому что эти чертовы зеленые глаза не оставляли меня со вчерашнего вечера.

Я мог бы провести бессонную ночь, пробивая боксерскую грушу в спортзале.

Я мог бы тысячу раз остановить себя от того, чтобы ворваться в ее дом посреди ночи и все испортить, если даже ее отец прикончит меня.

Эта одержимость становится опасной и испорченной. Я не из тех, кто позволяет кому-то другому завладеть моими мыслями, моим разумом и даже моими гребаными снами.

И все же все вращается вокруг Астрид Клиффорд.

Словно этого было недостаточно, и она должна была появиться на игре и все испортить.

Не знаю, что меня больше разозлило. Тот факт, что она пришла на игру не ради меня, или то, что она подбадривала другого парня прямо передо мной.

Как бы то ни было, это испортило всю мою игру во втором тайме.