Жестокий 3. Искупление

Но я смог поговорить с его родителями… и они тоже уверены, что Уэйна больше нет. Но это ещё не всё, Сандра. Прости меня. Если бы я не сделал этого, он бы начал искать мою семью. Пока ему это не интересно, но если вдруг станет… Им конец. Нам конец. А я люблю своих детей, понимаешь?

Понимаю. И я своего ребенка люблю. И я пошла бы ради него на многое. На всё пошла бы.

– Говори, Марк. Не тяни. У меня больше не осталось сил. Руби с плеча, – голос сел, жутко хочется разреветься. Только кого здесь сейчас тронут мои слёзы? Кого они вообще когда-либо трогали?

– Тот тест. Тест ДНК, который ты просила сделать, помнишь?

– Тшшш, – выставляю ладонь в защитном жесте, словно закрываясь от правды, которую сейчас услышу. И она нанесет мне страшную рану. А может и нет. Может я уже давно смирилась с тем, что они рядом? Те, от кого я бежала? Булат, его отец… Призрак Имрана. Может я не боюсь уже давно. – Ладно, говори. Плевать.

– Тот тест, который я тебе прислал на почту липовый. Биологические материалы мужчины и младенца показали, что они родственники. Не прямые. То есть, не отец и сын. Скорее…

– Дядя и племянник, – шепчу тихо. Закрыть глаза и прислониться к влажному, прохладному стеклу лбом.

– Вполне возможно, да.

Глава 42

Мы возвращаемся в город только для того, чтобы заехать в банк и снять там требуемую сумму для Энн. Я твёрдо решила больше не играть в эти игры. Узнаю всё, что известно этим людям и тогда уже… Я пока не знаю, каковым будем моё окончательное решение по поводу Уэйна, но точно знаю, что закрывать глаза больше не стану. Хотя мне очень хочется. Безумно.

В раковине было намного комфортнее. Туда не долетал информационный шум и собственные мысли казались не более, чем просто паранойей.

Я намеренно игнорирую звонки Уэйна, который, судя по всему, знает, где я и с кем. Я уверена в этом, ведь он всегда рядом. Он сам так говорил. Он следит за каждым моим шагом. Странно, что не пытается помешать в этот момент. И в следующий, когда мы едем обратно к Энн.

Меня снова обыскивают на входе, но личные вещи не трогают. И хорошо, потому что там наличка. В принципе, охрана может и видит пару пачек денег, но виду не подают. Всем на всех плевать. И уж тем более их не заботит, что я могла кого-то обворовать или хочу подкупить кого-нибудь из докторов, чтобы, скажем, запереть здесь свою полоумную, но очень богатую бабушку. Это всегда меня пугало в людях. Равнодушие. Оно страшнее любого преступления.

Эрни приводит Энн в сад, где мы уже общались часом ранее и снова нас покидает. Уверена, ему запрещено так делать, но кого это волнует. Да и Энн не чокнутая какая-нибудь, чтобы вцепиться мне в глотку. Хотя, честно признаться, были у меня такие мыслишки перед первым посещением.

– Это тебе, – протягиваю пакет с фруктами и сладостями, на дне которого припрятаны деньги.