Жестокий 3. Искупление

Мы путешествовали по всем странам мира, объездили все сраные помойки и побывали в стольких притонах, что не счесть. Занимались таким дерьмом, что я могла бы написать книгу «На что не стоит тратить свои лучшие годы». Мы с Уэйном неплохо доили его папашу, и тот был готов на всё, лишь бы Уэйн оставался вдали как можно дольше, и никто не узнал, чем занимается сын такого уважаемого и значимого человека, – она фыркнула, видимо, вспоминая годы былой славы, а я… Я ощутила укол ревности. Когда-то он так же хотел её. И может даже любил. Может с ума по ней сходил и они кайфовали вместе и друг от друга. И может наркотики там вообще не причем и держала их вместе не страсть к загулам. – А потом мне всё надоело. Захотелось остановиться в каком-нибудь тихом городке и начать всё сначала. Чтобы клумба во дворе и качели для детишек, которые у нас родятся. Чтобы всё красиво, как у других. У нормальных людей. Я завязала с наркотой, пошла учиться… В общем, стала хорошей девочкой, насколько могла.

– А Уэйн? – интересуюсь так осторожно, как, должно быть, передвигается по минному полю сапёр. Боюсь напомнить Энн, что перед ней совершенно посторонний человек. Она, видимо, соскучилась по общению, а мне её откровенность на руку.

– А Уэйн остался Уэйном, – уголки её тонких губ поползли вверх. – Нет, сначала он согласился, что пора что-то менять. Скорее из-за меня, конечно. Вряд ли сам того хотел. Но его хватило лишь на месяц. А потом в нашем доме снова начали появляться его дружки. Поначалу он просто отшучивался в ответ на все мои претензии, потом начались скандалы. А потом он начал меня поколачивать. С каждым разом всё сильнее. Потом с кокса пересел на героин. И с каждой дозой всё меньше становился похожим на того Уэйна, которого я знала и любила.

Я зажмурилась, силясь представить эту картину. Чушь какая-то. Мой Уэйн и вдруг законченный наркоман? Нет, он, конечно, говорил, что в прошлом было много ошибок, но героин? Ну нет. Я не верю. После такого не возвращаются к нормальному существованию.

– Но ведь он же… Он бросил наркотики? – спрашиваю зачем-то, противореча сама себе.

– Нет. Не бросил. Уэйн нет. Он начал меня мучить. Запирал в кладовке, в подвале, избивал ногами и всем, что попадало под руку. Его посещали какие-то видения, где я казалась каким-то потусторонним монстром. Он так говорил. Я, его отчим и мать. К ним я, кстати, обращалась за помощью, и они даже смогли запереть его в одном реабилитационном центре, но Уэйн то и дело сбегал. У него всегда было много поклонниц, и он мог неделями отсиживаться у них, продолжая пичкать себя наркотой и трахаться с разными шлюхами. Он исхудал, сам на себя перестал быть похожим. Казалось, от него осталась одна оболочка. Он пару раз едва не убил своего отчима и тот, выгнав его из дома, запретил там появляться.