Жестокий 3. Искупление

Обхватив мою талию одной рукой, отрывает меня от промокшего от пота шелкового постельного белья, рывком усаживает на себя сверху, и вот я уже скачу на его члене, как обезумевшая."

"От ярких вспышек и слепящих, острых ощущений его члена, таранящего моё нутро со зверской скоростью, теряю связь с реальностью.

Запрокинув голову, широко раздвигаю ноги и принимаю его в себя до самых яиц. Пульсирующую, чуть прохладную, мощную мошонку я чувствую горящей кожей ягодиц. И сильный толчок во мне, после которого лечу в пропасть и разбиваюсь там на осколки. Удовольствие взрывается во мне и девятым валом его несёт по телу. Дрожь касается конечностей, заставляя меня выгнуться и всё-таки закричать.

Лишь потом, когда судороги крышесносного оргазма проходят, а я начинаю чувствовать гладящую мою спину сухую и горячую ладонь, до сознания, наконец, доходит, что Уэйн кончил в меня.

– Ты что… Зачем? – протестовать сил не осталось, да и мне не позволяют.

Он стаскивает меня с себя и переворачивает на живот. Я понимаю, что ещё не всё, когда Уэйн взбирается сверху и снова вдавливает в моё измученное влагалище свой упругий, твёрдый, как кусок железа, член. Влажный шлепок, а затем его яростный шёпот мне в ухо и незамедлительно следующий укус.

– Я только начал, Сандра. Только начал. У нас много времени до утра. Все претензии потом.

Глава 33

Утро застаёт нас сонными и уставшими, не отоспавшимися как следует после ночи. Я бы повалялась ещё пару часов, но точно знаю, что самый любимый мой мужчина уже проснулся и ждёт прихода мамы, чтобы та его накормила. А рядом лежит тоже мужчина… И тоже вроде как мой. Любимый?

На этой мысли кусаю и без того истерзанные, припухшие от грубых ласк Уэйна губы. А ещё борюсь с желанием коснуться его колючей щеки пальцами и поцеловать.

Нельзя, Злата. Нельзя. Пока не узнаешь, кто он на самом деле – нельзя. Но что-то подсказывает, что уже поздно. Я влюбилась. Очень серьёзно влипла. Хотелось бы думать, что это всё половое влечение, потому что у меня, здоровой, молодой женщины, давно не было мужчины. И вроде как всё логично и правильно, но… Но.

Я приму его любым. Только не одним из братьев.

– Так и будешь на меня смотреть или займёмся кое-чем поинтереснее? – сонно ворчит он, а рука уже дразнит мой живот, взбирается выше.

– Извини, но мне пора, – сбегаю от него, соскользнув с шелковой простыни. Пропахшей им и нашим сексом.

Пока отыскиваю, что можно на себя надеть, слышу позади недовольный вздох.

– Я мог бы сам его покормить. Нагреть молоко может и мужчина.

Хорошо, что я стою к нему спиной и он не видит моей глупой улыбки. Пожалуй, ещё одной причиной, почему у меня никого не было после рождения Дани является страх, что чужой мужчина его не примет. Ведь это сложно, полюбить чужого ребёнка.